Беспокойная юность - Страница 69

кто-то промчался, звеня шпорами, по лестнице, дверь распахнулась, и я увидел маленького военного с ликующими серыми глазами, огромным носом, как у Сирано де Бержерака, и пушистыми русыми усами.

-- Дитя мое! -- крикнул он высоким голосом и бросился к моей походной койке. Я едва успел вскочить.

-- Дитя мое! Я бесконечно рад! Мы вас ждем как манну небесную. Романин совсем стосковался.

Он крепко обнял меня и троекратно поцеловал. От усов Гронского разлетался тончайший запах фиалок.

-- Погодите! -- крикнул он мне, бросился к окну, высунулся и крикнул вниз: -- Панна Ядвига! День добрый! Хорошие новости. Я подобрал наконец для вас самый подходящий отряд. Сплошь из заик и тихонь. Что?! Я вас обманываю?

Гронский поднял руки к небу.

-- Как перед паном богом и его единственным наияснейшим сыном Иисусом! Завтра утром я домчу вас туда на этом колченогом форде! Мы поедем втроем.

Он оторвался от окна и закричал:

-- Артеменко! Сюда!

В комнату вскочил, гремя сапогами, санитар, служитель при базе.

-- Дай мне посмотреть на твое честное открытое лицо,-- сказал Гронский.

Артеменко стыдливо отвел глаза.

-- Где пять банок сгущенного молока? Те, что стояли под койкой?

-- Не могу знать! -- прокричал Артеменко.

-- Сукин ты сын! -- сказал Гронский.-- Чтобы это было в последний раз. Иначе -- суд, дисциплинарный батальон, рыдающая жена и навек несчастные дети. Марш с моих глаз!

Артеменко рванулся к двери.

-- Постой! -- заорал во весь голос Гронский.-- Принеси мне из машины ящик. Да не разбей, маруда! Артеменко выскочил из комнаты.

-- Дитя мое, сын мой! -- сказал Гронский, взял меня за плечи, встряхнул и проникновенно посмотрел в глаза.-- Если бы вы знали, как мне жаль каждого юношу, который попадает в этот сумасшедший дом, в этот бедлам, этот кабак во время пожара, в эту вошебойку, в эту чертову мясорубку, в эту свистопляску, что зовется войной. Надейтесь на меня. Я вас не дам в обиду.

Артеменко втащил в комнату фанерный ящик. Гронский ударил с размаху снизу по крышке ящика носком лакированного сапога. Крышка отлетела, но отлетела и подметка на сапоге.

-- Покорнейше прошу! -- учтиво, но печально сказал Гронский и показал на ящик. Там под пергаментной бумагой были тесно уложены плитки шоколада.

Гронский сел на койку, стащил сапог и долго, нахмурившись, рассматривал оторванную подметку.

-- Удивительно! -- сказал он с невыразимой грустью и покачал головой.-И сакраментально! Третий раз за неделю отрываю подметку. Артеменко! Где ты там прячешься?

-- Есть! -- крикнул Артеменко, стоявший тут же, рядом.

-- Тащи сапог к этому конопатому жулику, к этому сапожному мастеру Якову Куру. Чтобы через час все было готово. Иначе я приду в одном сапоге и буду рубать его гнилую халупу шашкой. А он будет у меня танцевать и бить в бубен.

Артеменко схватил сапог и выскочил из комнаты.

-- Ну как? -- спросил Гронский.-- Вам еще не прогрызла голову эта старая индюшка, эта панна Ядвига, чтобы бог дал ейОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com