Беспокойная юность - Страница 57

олоноватой водой и пошел на базар выпить молока и поесть.

На базаре сидели на табуретах красные от жары и крика торговки с закатанными рукавами. Весь день они переругивались, перекликались, зазывали покупателей или подымали этих же покупателей на смех. Переругивались они нарочито визгливыми голосами, зазывали покупателей вкрадчиво, даже кокетливо, насмехались же над ними очень дружно, забывая на это время свои внутренние распри.

-- - Деточка!-- кричали они мне.-- Вот молочко топленое! Вот молочко с пенкой! Вам же мамаша ваша дорогая приказала пить молочко с пенкой!

-- Семачки жареные! Семачки! -- кричали другие мрачными голосами.-- За копейку полный карман! За какую-нибудь затертую копейку!

Но интереснее всего было в рыбном ряду. Я долго стоял там около цинковых холодных прилавков, залепленных рыбьей чешуей и посыпанных каменной солью.

Плоские палтусы с сиреневыми костяными наростами на спине смотрели в небо помутившимися глазами. Скумбрия трепетала в мокрых корзинах, как голубая ртуть. Коричневые окуни медленно открывали рты и тихонько чмокали, как бы смакуя утреннюю базарную прохладу. Горами лежали бычки -- черные "каменщики", светлые "песчаники" и кирпичного цвета "кнуты".

Около корзин с ничтожной фиринкой сидели особенно ласковые торговки. Их товар хозяйки покупали только для кошек.

-- Вот для кошечки, барышня или мадам! Вот для кошечки!-- кричали эти торговки льстивыми голосами.

На распряженных возах горами были навалены абрикосы и вишни. Под возами храпели в теплой пыли владельцы этих богатств -- немцы-колонисты из Люстдорфа и Либенталя, а на возах сидели нанятые ими зазывалы -- еврейские мальчики, ученики из хедера, и, закрыв глаза и, покачиваясь, как на молитве, пели жалобными голосами:

-- Ай, люди добренькие, господа дорогие! Ай, вишня! Ай, вишня, ай, сладкая абрикоса! Ай, пять копеек за фунт! Ай, пять копеек! Себе в чистый убыток! Ай, люди добренькие, покупайте! Ай, кушайте на здоровье!

Мостовая была засыпана вишневыми косточками с остатками кровавой мякоти и косточками абрикосов.

Я купил серого хлеба с изюмом и прошел в дальний край базара, в обжорку, где на толстых столах бурно кипели, отражая нестерпимое черноморское солнце, кривые самовары, и жарилась на сковородах украинская колбаса.

Я сел за стол, покрытый домотканой скатертью. На ней была вышита крестиками надпись: "Раичка, не забывай за родной Овидиополь".

Посреди стола в старом синем тазу с отбитой эмалью плавали в воде пионы.

Я съел сковороду жареной колбасы, начал пить горячий сладкий чай и решил, что жизнь в Одессе прекрасна.

В это время ко мне подсел сухопарый человек в морской каскетке с треснувшим лакированным козырьком. Желтые баки торчали, как у рыси, по сторонам его серого лица.

-- Скажите, молодой человек,-- спросил он меня приглушенным голосом заговорщика,-- вы, извиняюсь, не санитар?

-- Да, санитар.

-- С того поезда, что пришел вчера на ремонт?

-- Да, с того поезда,-- ответил я и с удивлениемОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com