Берегини - Страница 6

– А он красивый, правда? – повернулась к ней с другой стороны Ярина. – Высокий, статный, волосы темные, ресницы длинные, а глаза что небо вечернее… И воин, видно, хороший. Любомира, а у него жена есть?

– Не знаю. Поспали бы вы…

– А чего тот рыжеволосый разбойник за тобой вдруг погнался? Проучить хотел?

Любомира снова вздохнула.

– Ормульв меня не хотел отдавать. Асбьерн поспорил с ним, что если тот не сможет меня поцеловать, то должен будет уступить меня конунгу.

– А он знал, что ты понимаешь его, да?

– Да. Хватит болтать, ведь поднимут ни свет ни заря поутру, – в голосе ведуньи послышалась легкая досада.

– Ловко же ты этого рыжего обвела! – девчонки захихикали. – Хвать, хвать – и мимо! Аж взъярился!

– Как бы он тебе это потом не припомнил, – тихо шепнула подруге Долгождана. Любомира рассеяно кивнула. Девичья болтовня мешала ей – ни подумать, ни уснуть.

– Я думала, северяне все до одного страшные и злобные, как звери, – снова подала голос Ярина. – А они и не похожи на зверей. И красивые есть… как тот парень, что Зорянке конька подарил.

– А вождь? Глаз не оторвать! Хоть и моложе многих, но все его слушают.

– Я бы такого с радостью обняла, – Загляда подтолкнула в бок соседку. – Родится сын – такой же пригожий будет.

– Да угомонитесь вы или нет? – сердито прикрикнула на них Любомира. Подруги еще немного пошептались и, наконец, притихли.

А вскоре тишину ночи прорезал тоскливый волчий вой…

Ярко и весело горел огонь в выложенном камнями очаге. Вернувшиеся из похода воины, утолив голод и выпив ячменного пива, радовали своего вождя рассказами о том, как сумели добыть оружие и припасы, повстречав в море одинокого купца, поскупившегося на хорошую охрану, и как угодили в шторм, который по воле случая отбросил их как раз к словенским берегам. Эйвинд конунг, как обычно, сидел на почетном месте, справа от него – Асбьерн и Халльдор, слева – Сигурд и Ормульв. Недалеко от Асбьерна, чуть в стороне от накрытых столов дремал на скамье седобородый старик в меховом плаще и в длинной рубахе, расшитой рунами. Это был Хравн, служитель Одина, единственный в Стейнхейме ведун.

У его ног лежал огромный лохматый пес, и время от времени старик протягивал руку, чтобы погладить густую светло-серую собачью шерсть. Пес принадлежал конунгу, и Эйвинд называл его Вард. Друг верный.

Разговор снова вернулся к добыче.

– Когда нам ждать гостей из Готланда? – спросил ярл у побратима.

– Уговор с Вилфредом был, что он придет незадолго до праздника летнего солнцестояния. Пригонит обещанный кнарр⁸, привезет на нем ткань для новых парусов, смолу, гвозди и доски.

– Должны еще зерно привезти, – добавил Ивар Словенин.

– И нам теперь есть чем расплатиться, – Эйвинд конунг поднялся с места. – Этот рог я поднимаю за удачу и храбрость ярла Асбьерна, Ормульва хёвдинга, и за верность и отвагу всех хирманнов!

Слова Эйвинда были встречены одобрительным гулом. После того, как рог прошел по кругу и все выпили пива, подал голос Ормульв:

– С датчанами надо быть осторожнее. Хёвдинг Вилфред слова не нарушал, но его люди обидчивы и постоянно ищут ссоры.

– Повода не давать, себя не бесчестить, – ответил Эйвинд. – На то вожди есть, чтобы споры решать.

– Оружие по обычаю спрячем под замок и проследим, чтобы люди Вилфреда сделали так же, – добавил Асбьерн. Хмель совсем не брал черноволосого ярла, словно он и не пил наравне со всеми. Только глаза его время от времени начинали блестеть.

– А что же Хьярти молчит? – повернулся он к своему хёвдингу. – Или его поход не принес нам никаких новостей?

– Принес, – ответил Эйвинд. – Его снекка⁹ вернулась тремя днями раньше, как раз перед бурей.

– Мы нашли хорошие земли на западе, в одном из фиордов, – проговорил Хьярти. – Расспросили рыбаков, которые ловили в море треску. Про Олава они никогда не слышали. Раньше там стояло много домов, но налетела какая-то хворь, и земли почти опустели. Люди боятся туда плыть. Вагн начертил весь путь до фиорда и отметил, где нужно остановиться и повернуть, чтобы не сесть на мель. Залив узкий, защищен скалами, как наверху, так и под водой, но если хорошо знать дорогу, даже тяжело груженый кнарр пройдет. Близко к берегу мы подходить не стали – нас было слишком мало.

– Правильно сделали, – кивнул Асбьерн.

– Карты скоро будут готовы, Эйвинд конунг, – отозвался Вагн.

В это время пес Эйвинда насторожил уши, поднял голову и глухо зарычал. Воины прислушались: где-то во дворе протяжно выла волчица.

– Хороший знак, – проговорил Сигурд. – И новость хорошая.

Утром словенских девчонок привели к дружинному дому. Не всех – только Любомиру, Долгождану и перепуганную Зорянку. Конунг вышел к ним вместе с Халльдором, чуть позже появились Асбьерн и еще один воин, немолодой, с густыми русыми волосами, заплетенными в короткую косу. Удивительный народ, эти викинги, подумалось Долгождане. Девушки ходят простоволосые, а мужчины – одни бреют бороду и усы, другие косы плетут… Дома бы таких на смех подняли.

Конунг окинул девчонок взглядом, что-то негромко сказал, и Халльдор подошел к Зоряне, положил ей руку на плечо и стал говорить на своем языке. И от услышанного глаза Любомиры широко раскрылись, в них отразилось удивление. Ничего не понимающая Зорянка с мольбой посмотрела на нее, но Любомира не успела ничего ей объяснить – Асбьерн перевел слова молодого воина. Халльдор давал свободу своей пленнице и просил воина по имени Ивар удочерить девушку. А еще обещал прийди к нему на следующий день, чтобы поговорить о мунде – свадебном выкупе.

Зорянка от услышанного словно онемела, насилу смогла сделать пару шагов. Но когда Халльдор подвел ее к приемному отцу, девушка вдруг начала громко всхлипывать и растирать слезы по щекам:

– А моя сестра? Как же я… оставить ее… нет!

– Не глупи, Зорянка, – принялась уговаривать ее Любомира. – Помнишь, что Весна говорила тебе? Он парень хороший, ты счастлива с ним будешь.

– Не плачь, – на словенском сказал девчонке Ивар и погладил ее по голове. – Никто тебя здесь не обидит.

– Теперь слово о тебе, ведунья.

Услышав голос конунга, Любомира подошла ближе, взглянула недоверчиво, не зная, чего ожидать. А Эйвинд отдал ей ведовской ларец вместе с ключом и сказал так:

– Я даю тебе свободу в надежде, что ты отплатишь добром за добро и милостью за милость. Люди на нашем острове часто болеют. Им нужна твоя помощь.

– А остальные как же? – невольно вырвалось у нее.

– У всех своя судьба, – ответил ей Эйвинд. – Ее можно принять или попытаться изменить.

Губы девушки дрогнули:

– Мужчине проще изменить свою судьбу, вождь. Но ты знаешь, о чем говоришь, – Любомира повернулась к подруге, чувствуя, как радостное волнение сменяется тревогой. Она и правда не знала, что сказать Долгождане, как подбодрить – все нужные слова, словно малые птахи, вспорхнули и улетели невесть куда.

– Эйвинд, ты вчера спрашивал, почему волчица оказалась не у меня, а у Вестара, – проговорил Асбьерн. Он прошел мимо всхлипывающей Зорянки, мимо Любомиры, растерянно прижимавшей к груди тяжелый ларец, и положил ладонь на плечо Долгожданы:

– Теперь скажи, не прогадал ли я, обменявшись добычей?

Ивар Словенин хотел показать названной дочери ее новый дом, и Асбьерн велел ему взять с собой Долгождану. Когда подруг увели, а ярл и Халльдор ушли в дом, Любомира осмелилась спросить у Эйвинда:

– А мне куда прикажешь идти, вождь?

– Позовите Смэйни! – окликнул он кого-то из воинов. И пояснил: – Эта рабыня много лет прожила среди словен, прежде чем стала моей нянькой. Будешь при ней.

Оставшись одна, Любомира поставила ларец на землю, села рядом и подперла руками подбородок, глядя куда-то перед собой. Накануне ночью во сне она видела свою мать, Велену, и себя лет семи от роду. Как сидели они на пороге их дома, лесные птицы клевали зерна у них с ладоней, а Велена говорила: