Бейкер-стрит и окрестности - Страница 28

Следующим средством освещения были спиртовые лампы. Спиртовки давали пламя значительно большее, чем свечи, были сравнительно безопасны, если были хорошо заправлены, а хозяин ее не додумывался заняться обрезкой фитиля вблизи открытого пламени, у горящего камина или над газовым рожком, и являлись самым дешевым источником небольшого локального освещения. Если спиртовка использовалась в качестве ночника, то во избежание появления в комнате пара и запахов после того как фитиль гасили, ее рекомендовалось ставить под дымоход.

Наиболее древними из используемых источников света были свечи.

Лондон при свечах. Рисунок из журнала “Illustrated London News”. 1872

В течение девятнадцатого века к восковым свечам добавились свечи стеариновые, затем понемногу парафиновые, причем на рубеже веков стеариновые свечи были основным типом. Но все это время, почти до 1900 года, продолжал свое существование самый омерзительный, после газа, источник света – свеча сальная. Это именно она оставляла несмываемые никаким бензином пятна на шляпе у джентльмена, поднимающегося по темной лестнице со шляпой в одной руке и подсвечником в другой. Кроме пятен на шляпе, штанах, письмах и деловых бумагах, она оставляла сильные ожоги на руках, с треском брызгала растопленным салом в глаза, наполняла комнату запахом эскимосской хижины, а упав на пол или просто налив на пол небольшую лужицу, ломала руки и ноги лучше любой банановой корки. Самым омерзительным ее свойством было образование висящего в виде черного курдюка нагара на конце фитиля, который скаредные особы еще и старались подольше не срезать из экономии.

Производились свечи нескольких сортов: восковые, стеариновые, чисто парафиновые, стеариновые с различными примесями парафина и спермацетовые. Последнее было чистейшим надувательством или, во всяком случае, условным названием и не более, что показывает простой подсчет добываемых кашалотов. Продавались даже спермацетовые свечи с амброй и стоили они примерно как восковые.

Свечи были самым дорогим и самым неэффективным способом освещения, и применялись там, где необходим был мобильный и компактный источник света, еще более компактный, чем масляный фонарь. Например, в устройствах pocket lantern, которые в «Знаке четырех» и в «Происшествии в Вистерия-Лодж» неправильно переводят как карманный фонарик. Это термин обозначал фонарь-контейнер, куда можно было поместить любой переносной источник света. Такие фонари бывали настенными, и переносными, часто они использовались для чтения в садовых беседках. Шерлок Холмс возил с собой небольшой футляр для свечи, одна из сторон которого имела стекло. Футляр этот был чуть больше самой свечи, но защищал ее нестойкое пламя от ветра и непогоды.

В доме на Бейкер-стрит свечи, скорее всего, имелись на всякий случай или для того, чтобы спуститься к входной двери ночью, если у миссис Хадсон не было легкой керосиновой лампы, но для освещения они не употреблялись. Свечи долго, до появления ацетилена, использовались в каретных фонарях наряду с маслом и керосином. Кроме того, пока электричество боролось с газом, в изрядной части Лондона, скажем, к востоку от Тауэра, в большинстве жилищ и вовсе не было никакого освещения, кроме сального или стеаринового огарка.

В начале своих воспоминаний Уотсон сообщил нам, что в 1878 году получил степень доктора медицины Лондонского университета и отбыл в Нетли для прохождения курса, предписанного армейским хирургам. Чуть дальше мы узнаем, что Стэнфорд был у него ассистентом в больнице Сент-Бартоломью. Ничего больше о своем образовании Уотсон не сообщает, но и этого достаточно, чтобы восстановить его карьеру в деталях.

В то время Лондонский университет еще не был учебным заведением, это было учреждение, которому королевской хартией 1863 года было даровано право проводить вступительные и аттестационные экзамены, а также присуждать кандидатам в случае успеха одну из ученых степеней. В области медицины этими степенями были бакалавр медицины, бакалавр хирургии, магистр хирургии и доктор медицины. Образование же кандидаты должны были проходить в одной из признаваемых университетом медицинских школ. Уотсон, конечно, мог учиться сразу в нескольких школах, но стесненность в средствах, скорее всего, вынудили его ограничиться медицинским колледжем при больнице Сент-Бартоломью.

Право сдавать вступительные экзамены в университет стоили Уотсону 2 фунта, без этого взноса абитуриентов на экзамен не пускали. Если учитывать принятую дату рождения Уотсона – 1852 год – то несложный подсчет на основе экзаменационных правил Лондонского университета позволяет сказать, что будущий компаньон Шерлока Холмса сдал вступительные экзамены между 1868 и 1872 годом. Но еще до вступительных экзаменов Уотсон наверняка посещал подготовительные курсы. Состоявшие из трех классов трехмесячные курсы при больнице Сент-Бартоломью стоили 10 фунтов 10 шилл.

Чарльз Китли, младший хирург в Западно-Лондонской больнице и одно время демонстратор в больнице Сент-Бартоломью, оценивал в брошюре «Студенческий путеводитель по медицинской профессии» (1878) стоимость дальнейшего обучения примерно в 700 фунтов, хотя признавал, что при должном старании можно уложиться и в меньшую сумму. Воспользуемся его расчетами. Итак, курс обучения – до получения степени бакалавра медицины – длился не менее четырех лет. Если Уотсон не посвящал учению все свое время, а пытался объединить учебу с добыванием средств к существованию, то еще дольше. Китли рекомендовал студентам не заниматься ерундой, а лучше жить в каморке, питаться копчёной селёдкой и черствым хлебом и учиться. Два с половиной года из этих четырех следовало провести в медицинской школе (в случае Уотсона, как я уже говорил, это был медицинский колледж при больнице Сент-Бартоломью). В эти два с половиной года входили каникулы – летние по два месяца и зимние по месяцу, итого шесть месяцев. Оставшиеся полтора года обучения могли быть проведены с любым доктором. Часто доктора предоставляли студентам кров и пансион в обмен на их услуги, особенно если студент прошел полуторагодовую больничную практику, требовавшуюся для сдачи первой бакалаврской сессии. Скорее всего, Уотсон начал свои занятия в колледже Барта в октябре и в конце своего второго зимнего семестра сдал первую экзаменационную сессию по анатомии и физиологии. После чего, как человек, сильно ограниченный в средствах, пристроился к какому-нибудь доктору в качестве ассистента, что позволяло ему закрепить полученные знания на практике. В больнице Сент-Бартоломью 16 наиболее достойным студентам второго года обучения, с отличием прошедшим экзамен по хирургии, дозволялось ассистировать больничным хирургам без внесения за это обычной платы (такие ассистенты назывались dressers; Стэнфорд, познакомивший Уотсона с Холмсом, как раз и был ассистентом у нашего героя до получения тем степени доктора медицины); остальные желавшие ассистировать обязаны были за это платить. Увы, мы не знаем, насколько прилежно учился Уотсон, возможно, он тоже попал в число счастливчиков. Из наиболее прилежных студентов отбирались также ассистенты для врачей и врачей-акушеров, называвшиеся clinical clerks.

Денежные расходы в течении описанного времени на еду, жилье, одежду, карманные деньги и т. п. зависели, конечно, от студента, но было распространено совместное проживание двух студентов с примерно с одинаковыми средствами. Это позволяло им делить пополам расходы на газ и уголь, и на треть уменьшить расходы на наем квартиры. Даже в Лондоне приличная квартира для двух студентов в Излингтоне могла быть снята 15–18 шиллингов в неделю, включая все отдельно оплачиваемые опции, кроме угля. Правда, от Излингтона до Барта путь неблизкий. Обычно на квартиру тратилось 25–30 шиллингов в неделю. Очень часто домовладелицы жалели бедных студентов и снижали им плату в ущерб себе. Китли утверждал, что существовало большое количество бедных студентов-медиков, полный пансион которых не превышал 25 шиллингов в неделю, т. е. за девять календарных месяцев в Лондоне стоили им менее 50 фунтов. Однако обычно расходы составляли 37 шиллингов в неделю, т. е. 74 фунта за девять месяцев. Следовательно, в среднем на жилье, еду и карманные расходы тратили более 100 фунтов во время зимнего и летнего семестра. Надо учесть, что больница Сент-Бартоломью имела на своей территории студенческое общежитие (во времена учебы Уотсона его комендантом был Моррант Бейкер), для проживания в нем студенты делали вступительный взнос 2 фунта 3 шилл. Скорее всего именно там, а не на частной квартире жил Уотсон во время учебы.