Беглецы - Страница 14

В том же районе, где оставила подкидыша молодая мать, но на другой улице, у двери дома на краю леса стоит Риса. Она звонит в звонок, и на зов выходит женщина в банном халате.

Риса ослепительно улыбается хозяйке.

– Доброе утро. Меня зовут Диди. Я собираю одежду и продукты. Меня послал школьный комитет. Когда соберем достаточно, отдадим бездомным. Это, знаете, такой конкурс у нас – кто соберет больше, выиграет путешествие во Флориду. Я была бы вам очень признательна, если бы вы оказали мне посильную помощь.

Сонная женщина пытается понять хоть что-то из того, что бормочет эта «Диди». Сбор одежды для бездомных? Она не может вставить ни единого слова, потому что Диди болтает без умолку. Если бы у Рисы была жевательная резинка, она бы обязательно надула пузырь в паузе между словами, чтобы окончательно стать похожей на глуповатую ученицу средней школы.

– Пожалуйста, пожалуйста, я вас очень прошу! Я уже на втором месте, а мне так хочется выиграть поездку!

Женщина в халате вздыхает, понимая, что Диди с пустыми руками все равно не уйдет. Иногда легче дать девчонке вроде нее то, что она просит, чем тратить время на споры.

– Я сейчас вернусь, – говорит женщина и исчезает в доме.

Через три минуты Риса возвращается с сумкой, битком набитой одеждой и банками с консервами.

– Это просто чудо, – замечает Коннор. Они со Львом наблюдали за представлением, спрятавшись за деревьями.

– Спасибо за комплименты, – говорит Риса. – Я же артистка. Это почти то же самое, что играть на рояле. Нужно просто знать, какую клавишу нажать, чтобы затронуть нужную струну в душе человека.

– Ты была права. Это куда лучше, чем красть.

– Хотя между попрошайничеством и кражей разницы никакой, – как бы невзначай замечает Лев.

Рисе неприятно, что ее назвали воровкой, но она старается этого не показывать.

– Может, и так, – говорит Коннор. – Но украсть так мастерски не каждый сможет.

Ребята вышли из леса у края респектабельного коттеджного поселка. Аккуратно подстриженные газоны усыпаны желтыми листьями. Осень вступила в свои права. Застройка в поселке однотипная, но каждый дом чем-нибудь отличается от других. То же самое с жителями – с виду все одинаковые, но кое-какие особые приметы имеются у каждого. Такую жизнь Риса раньше видела только по телевизору и на картинках в журналах. Для нее богатые окраины – волшебное королевство. Возможно, именно это ощущение и придало ей смелости. Ей хотелось во что бы то ни стало посмотреть, кто живет в этих красивых домах, и она решила назваться Диди и позвонить в дверь одного из них. Вид красивых коттеджей манил ее, как манит несчастных сирот, обитающих в Двадцать третьем Государственном Интернате, запах свежего хлеба, который выпекают для них каждое утро в огромных печах на кухне.

Спрятавшись в лесу, ребята склоняются над сумкой, как будто она полна новогодних подарков. Там обнаруживается пара брюк и синий свитер на пуговицах, который приходится впору Коннору. Куртка подходит Льву. Для Рисы ничего не находится, но это не страшно. Она может пойти к другому дому и повторить свой номер с «Диди».

– Я по-прежнему не понимаю, какой смысл менять одежду, – замечает Коннор.

– Ты когда-нибудь телевизор смотрел? – спрашивает Риса. – Есть такие передачи, где показывают, как полицейские ловят преступников. Так вот, в ориентировках, которые рассылаются по участкам, всегда описывается одежда, в которой их видели в последний раз.

– Мы же не преступники, – возражает Коннор, – мы в самоволке.

– Мы нарушители, – замечает Лев. – То, что мы делаем, подпадает под действие федеральных законов.

– Что именно? Кража одежды? – спрашивает Коннор.

– Нет, кража самих себя. Когда было подписано разрешение на разборку, мы стали государственной собственностью. Мы ушли в самоволку и автоматически сделались федеральными преступниками.

Рисе разъяснения Льва не нравятся, а Коннору и подавно, но ребята решают, что думать об этом бессмысленно.

К сожалению, опасное вторжение в поселок совершенно необходимо. Возможно, позже, когда начнется рабочий день, они найдут библиотеку и смогут скачать карту района. Имея карту, можно передвигаться по лесу, не опасаясь заблудиться или выйти не туда, куда нужно. Если знать, где что находится, можно выходить из леса только в случае крайней необходимости, и тогда их не поймают. Ходят слухи, что в лесах скрываются целые общины беглецов, не желающих быть разобранными на органы. Если им посчастливится, они набредут на одну из таких коммун.

Осторожно продвигаясь в глубь жилого района, ребята встречают молодую женщину, почти девочку, лет девятнадцати, не более. У нее странная походка – девушка прихрамывает, как будто после аварии. Риса готовится к худшему – девушка может узнать их, – но та проходит мимо, не глядя в глаза, и, прибавив скорости, исчезает за углом.

Зря мы вышли из леса. Здесь мы на виду у всех, и поймать нас нетрудно. Лучше бы нам не соваться в поселок. Но, с другой стороны, в лесу, кроме ягод и орехов, нечего есть. Нормальную еду можно найти только в городе. Еду и информацию.

– Сейчас самое подходящее время, – говорит Коннор остальным. – На нас никто не обратит внимания. По утрам все суетятся. Опаздывают на работу и все такое.

В кустах Коннор находит газету, – видимо, почтальон промахнулся и она пролетела мимо крыльца.

– Смотрите-ка! – восклицает Лев. – Газета. Старая? Там о нас что-нибудь написано?

Он говорит об этом так беззаботно, словно в том, что о них пишут в газетах, есть что-то хорошее. Ребята вместе изучают первую страницу. Война в Австралии, очередная ложь политиков – все как обычно. Коннор с трудом переворачивает страницу. Газета большая, и читать ее на весу неудобно. Ветер треплет края бумаги, листы рвутся, газета все время норовит взлететь в небо, как воздушный змей.

На второй странице о них тоже ничего нет, равно как и на третьей.

– Может, это старая газета? – спрашивает Риса.

Коннор смотрит на дату, напечатанную в верхней части страницы.

– Нет, сегодняшняя, – отвечает он, с трудом переворачивая очередную страницу. – А, вот оно.

Ребята читают заголовок: «Большая авария на федеральном шоссе». Заметка очень маленькая. «Утром столкнулось несколько автомобилей…» Бла-бла-бла. «Движение невозможно было восстановить несколько часов…» Снова бла-бла-бла. В заметке говорится о погибшем водителе автобуса и о том, что столкнувшиеся автомобили растаскивали три часа. Но ничего о трех беглецах. Коннор зачитывает последнюю строку вслух: «Вероятно, проводившаяся полицейская операция отвлекла внимание водителей, что и стало причиной аварии».

– Как это так? – спрашивает Лев. – Меня же похитили… ну, по крайней мере, они так думают. Это должно быть в новостях.

– Лев прав, – соглашается Риса. – Обычно об инцидентах с участием беглецов рассказывают в телерепортажах и газетных заметках.

– Значит, есть причина тому, что о нас здесь нет ни слова.

Коннор глядит на них во все глаза и поражается: как эти двое могут смотреть в зубы дареному коню?! Он заговаривает с ними медленно, как с идиотами:

– О нас не написали в новостях. Это значит, никто не видел наши физиономии. Нас никто не узнает! Что в этом плохого?

Риса складывает руки на груди:

– А почему о нас не написали?

– Не знаю. Может, полиция мечтает замять дело. Они облажались и не хотят, чтобы люди об этом знали.

Риса качает головой, не соглашаясь с ним:

– Что-то здесь не так…

– Да какая разница!

– Говори тише! – сердито шепчет Риса.

Коннор старается не выходить из себя. Он ничего не отвечает Рисе, потому что не хочет привлекать к ним излишнее внимание. Неужели Риса не понимает, что сама же пытается усложнить ситуацию?

Лев смотрит то на него, то на Рису.

Нет, Риса не дура, думает Коннор. Подумает и поймет, что все складывается как нельзя лучше и она зря волнуется.