Баудолино - Страница 48

твом, так как Беатриса, кроме вежества, ясно-мыслия и королевского сана, имеет дополнительное преимущество над остальными: она отсутствует. О силе отсутствия не переставал, терзая Баудолино, распевать Абдул, целыми вечерами бия по струнам и наполняя воздух стенаньями, до такой степени что Баудолино, дабы причаститься обсуждаемой теме, на ходу выучил провансальский язык:
Lanquan li jorn son lone en mai,M'es bels doutz chans d'auzels de loing,E quan me sui partitz de lai,Remembra-m d'un'amorde loing...Длиннее дни, алей рассвет,Нежнее пенье птицы дальней,Май наступил, спешу я вследЗа сладостной любовью дальней.Весною я раздавлен, смят,И мне милее зимний хлад.{[13]}

Баудолино мечтал. Абдул отчаивается увидеть свою дальнюю сладостную страсть, говорил он себе. Какой Абдул счастливец! Моя пеня неистовее, потому что я-то любовь свою должен увидеть, еще как должен, я увижу ее в один распрекрасный день и не будет мне того спасения– никогда не видеть, а одно сплошное мучение – знать и кто она и какова собой. Но коль скоро Абдул находит утешение, передавая свои чувства нам, почему бы мне не утешиться, передав свои чувства ей самой? Другими словами, Баудоли-но предположил, что можно умерить душевное трепетание, записав все то, что чувствуешь, поскольку грешно было бы лишить любимое создание всех этих изъявлений нежности. Поэтому ночами, покуда Поэт спокойно спал, Баудолино строчил.

"Звездами озаряется полюс, луною ночи расцвечены. Но меня ведет одно светило, и если, по рассеянии сумерек, моя звезда подымается от Востока, разум мой отрешится от сумерек скорби. Ты моя путеводная звезда, носительница света, пришедшая рассеять ночь, а без тебя ночным мраком станет и самый свет, в то время как с тобою и ночной мрак – сплошное сияние".

И затем: «Мой голод только одна ты насытишь, мою жажду только одна ты утолишь. О, что я говорю! Не утолишь, не насытишь, а только уймешь, никогда я насыщен и не был и не буду...»

Далее: "Столь несравненна твоя нежность, неизреченна твоя верность, неописуема твоя беседа, неизъяснимы грация и краса, что невежеством была бы любая попытка рассказать это в словах. Да взгнетается пламя, которое нас гложет, да обрящет все новый подкорм, а чем больше оно скрывается, тем пылает сильнее, вводя в обман завид-чиков и лукавцев. Да вечно продлевается раздумье: чья из наших двух любоеей сильней, и да длится бесконечно наша тенцона, в которой победители – оба борца..."

Красивые получались письма. Перечитывая их, Баудолино распалялся и все больше очаровывался созданием, умевшим вдохновлять подобный жар. Дошло до того, что он не мог уже жить, не зная, что ответит Беатриса на весь этот насладительный напор. Он решил добиться ее ответа. Поэтому, старательно имитируя женский почерк, Баудолино начертал:

«Любови, исторгающейся из предсердия, благоухающей пуще любого знаемого аромата, та, что одна – и твое тело и душа твоя, для жаждущих цветов твоея младости, желает свежести вечного благополучия... Тебе, моя утеха, мое обаяние, преподношуОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com