Барабан на шею! - Страница 162

а дуреха всем надоела,

Коля посмотрел на Двуглазку. Та уставилась куда-то мимо. Взглядом сломленного, затюканного человека.

«Елки-моталки… А девчонка-то единственная нормальная в целой деревне. Можно сказать, за всех нас отдувается», — подумал Коля. В его памяти всплыли детские воспоминания: он с друзьями частенько дразнил старого хромого соседа. Стало стыдно, и захотелось помочь Двуглазке.

Парень встал с травы.

— Никуда я не пойду. Более того, если ты, Двуглазка, готова, то я возьму тебя с собой и уведу к нормальным людям.

— К уродам?! — снова рассмеялись младшая со старшей.

Средняя недоверчиво заглянула в Колины глаза.

— Не бойся, — сказал он. — Захочешь — поселишься у гномов, а не захочешь — отведу к доброй женщине Красной Шапочке.

Солдат протянул руку, мол, пойдем. Двуглазка поверила. Кивнула, шагнула к незнакомому парню.

— Эге, не так скоро! Чего захотели! — взвизгнула Одноглазка. — На этот случай с нами гуляет братец. Кстати, где он?

— Вон, в роще, — подсказала Трехглазка. — Грибы ищет.

Лавочкин обернулся в указанном направлении. Из кустов торчала большая голова. Братца наверняка звали Трехрот Двуносыч. Особого ума на лице не читалось.

— Эй, брат! — проорала Одноглазка. — Тут нас обижают! Защищай!

Родственничек выскочил из-за густых ветвей, и у Коли возникло подозрение, что имя защитника всё же Четырехрук.

К поясу красавца были пристегнуты четыре сабли.

— Для крестьянина он слишком благородно вооружен, — проговорил солдат, скорее себе, чем сестрам Четырехрука.

— Мы — из обедневшего дворянского рода, — высокомерно произнесла Трехглазка. — У нас такое мощное и роскошное генеалогическое дерево, что…

— Я бы на твоем месте этим чахлым кустиком не хвастался, — закончил за нее Коля.

— Бра-а-ат! — капризно завопила Трехглазка. — Оскорбляют!..

Рядовой Лавочкин заметил: Четырехрук не может быстро бегать — кривоватые ножки ковыляли, а не шагали. Солдат мысленно сравнил его с комодом: братец «разноглазок» был настолько коренаст и ширококостен, что казался квадратным.

Наконец отпрыск обедневшего рода вывалился на берег речки. Выхватив из ножен все четыре сабли, боец отчаянно закрутил ими, рискуя отхватить себе какую-нибудь часть тела, и торжественно выкрикнул тремя ртами:

— Презренный оскорбитель! Я желаю скрестить с тобой клинки!

— Скрестить?! Ишь ты, мичуринец, — нервно хохотнул Коля, сжимая рукоять единственного кинжала. — И потом, у тебя преимущество.

— Нет, это у тебя недостаток.

«Болтает ловко, да вряд ли догонит», — постановил солдат.

— Двуглазка, — сказал он. — Если ты не передумала, то самое время смываться.

Прихватив ее за руку, парень побежал к коню. Девушка не растерялась, не замешкалась.

Сестры не двинулись, полагаясь на удаль братца. Тот закосолапил вслед беглецам, крича нечто разочарованно-оскорбительное. Но Коля и Двуглазка уже садились на коня.

— Вернись и сразись со мной, уродец! — сипел Четырехрук.

— Мы не гордые, — шепнул Двуглазке Лавочкин и стукнулОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com