Банды Нью-Йорка - Страница 16

Каюта шлюпа «Е.А. Джонсон»

Топор ударил по подушке, но шкипер увернулся и кинулся на пол, как раз вовремя, чтобы спасти свою шею. Он схватил Хикса за колени и, когда гангстер упал на пол, попытался его задушить; Хикс старался снова ударить капитана топором. Они дрались в течение нескольких минут, но в конце концов бандиту удалось оттолкнуть Бара. Недолго думая, пират снес ему полчерепа. Хикс вернулся на палубу и обнаружил, что Уотс, на которого он напал в самом начале, пытается встать на ноги. Ударив юношу еще раз, пират оттащил его к перилам и выбросил за борт. Молодой матрос уцепился за перила, и тогда Хикс отрубил ему пальцы. Уотс упал в море. Убийца выбросил остальные тела туда же, опустошил сумку капитана и направил судно к берегу. Когда на горизонте показался Стейтен-Айленд, Хикс пересел в шлюпку, а судно направил в море.

Суд над Хиксом и его последовавшее за этим признание потрясли Нью-Йорк, и в течение нескольких недель в Томбс шли потоки людей, они толпились в коридорах, часами глазея на Хикса, прикованного к полу. В числе первых пришел Финеас Барнум, известный шоумен, музей которого находился в то время на пике популярности. Барнум попросил о личной беседе с узником. Он объявил пирату, что хочет сделать слепок его головы и поместить в музей как диковинку. После целого дня переговоров Хикс согласился позировать за 25 долларов и две коробки пятицентовых сигар. На следующий день утром слепок был готов, и в полдень Барнум вернулся в Томбс с новой одеждой в обмен на ту, в которой бандит совершил свое преступление. Позже Хикс жаловался надзирателю на то, что Барнум обманул его, так как новая одежда была хуже.

Миссис Хикс посетила мужа в шесть часов вечера в четверг 12 июля. Когда слова прощания были сказаны и женщина ушла, в камеру приговоренного вошел его преподобие отец Дуранкет и пробыл с узником до одиннадцати часов, после Хикс выпил чашку чаю и лег спать. Он храпел всю ночь, а в четыре часа утра его разбудили и приказали одеваться. Преступник не подавал никаких признаков раскаяния или печали, с удовольствием позавтракал и выкурил свою последнюю, полученную от Барнума сигару. Затем Хикс сказал надзирателю, что Барнум просил вернуть коробку из-под сигар для музея, и тюремщик пообещал проследить за этим. Около девяти судебный исполнитель Райндерс, одолживший для такого случая шпагу шерифа, явился в тюрьму в сопровождении шерифа Келли и нескольких помощников, все они были в цилиндрах и фраках. Исполнитель торжественно зачитал смертный приговор и приказал заключенному приготовиться, что Хикс и сделал, надев голубой костюм, специально сшитый для такого случая. Он пожаловался, что костюм плохо сидит и недостаточно выглажен, но тюремщик ответил, что времени больше нет.

Гангстера сковали железными цепями и вывели из камеры в коридор, где его ожидали судебный исполнитель Райндерс и его люди. В сопровождении отца Дуранкета и в окружении конвоиров, почтительно державших свои цилиндры в руках на уровне груди, Хикс вышел на улицу. Тысячи людей приветствовали процессию бурными криками, и оба – Хикс и судебный исполнитель – кланялись в ответ. Несколько минут они стояли на пороге тюрьмы, потом из-за угла на Центральную улицу вышел военный оркестр и подъехали коляски, каждая из которых была запряжена упряжкой черных лошадей и управлялась кучером, одетым с головы до ног в черное. Процессия остановилась напротив Томбс, и судебный исполнитель Райндерс, прижимая шелковый цилиндр локтем к туловищу и лязгая шпагой о шпоры, направился к ней и сел на переднее сиденье первой коляски. Рядом с ним сел помощник судебного исполнителя Томпсон, а Хикса посадили на заднее сиденье, между отцом Дуранкетом и шерифом Келли. Во второй коляске сидели помощники шерифа, а в остальных были полицейские, боксеры, политики, врачи, журналисты и прочий люд. По сигналу Райндерса раздался барабанный бой, и коляски медленно тронулись по набитой шумным народом улице в сторону Кэнэл-стрит. Там ждал пароход «Рэд джекет», чтобы переправить процессию на остров Бэдло, где сейчас статуя Свободы поднимает свой горящий факел.

Когда процессия явилась в порт, коляски и музыканты были отпущены, и все участвовавшие, а с ними и еще более тысячи человек, приглашенных на саму церемонию повешения, поднялись на пароход. Хикс устроился в каюте и сразу же принялся молиться вместе с отцом Дуранкетом. К десяти часам на пароходе уже насчитывалось около 1500 человек, и судно наконец направилось к острову. Однако Райндерс вдруг обнаружил, что времени еще предостаточно, и решил прокатить гостей вверх по Гудзону. «Рэд джекет» развернулся и медленно пошел вверх по реке вплоть до Гаммонд-стрит, где стоял на якоре пароход «Грейт истерн», недавно вернувшийся из своего первого рейса в Европу. Хикса подвели к перилам парохода, и, когда «Рэд джекет» проплывал вокруг «Грейт истерн», Райндерс залез на мостик и, держа в одной руке шпагу, а в другой – рупор, прокричал пассажирам последнего причину круиза и смысл цепей и наручников на ногах и руках Хикса.

Около 10.30 «Рэд джекет» снова пошел вниз и через полчаса прибыл на остров Бэдло. Сошедшие с парохода образовали колонну во главе с Райндерсом, отцом Дуранкетом и Хиксом. Колонна спустилась по трапу и прошла между выстроившимися морскими пехотинцами, которыми командовал капитан Джон Гамильтон, а по выходе из порта колонну ожидал отряд регулярной пехоты из гарнизона форта Гамильтон, для того чтобы сопроводить гангстера на место казни. Хикс шел, шепча молитву и скрестив руки на груди. Ступив на остров, он преклонил колени перед отцом Дуранкетом и предал душу свою в руки Господа. Пока он молился, все стояли с непокрытой головой, а затем процессия двинулась дальше, Хикс шел в центре каре солдат, а полковой оркестр играл похоронный марш.

Тем временем прибывали сотни лодок из Манхэттена, со Стейтен-Айленда, из Нью-Джерси и Бруклина, они заняли все водное пространство на 100 футов от берега. Кроме них было много экскурсионных судов с флагами и лентами, до планширов набитых веселящимися людьми, среди которых сновали торговцы кукурузой, сластями и прочими лакомствами. Было подсчитано, что число зрителей превышало 10 тысяч, поскольку виселица была воздвигнута в футах 30 от воды и казнь была хорошо видна людям в лодках. Хикс ступил на эшафот в 11.30, и 15 минут спустя, после того как судебный исполнитель Райндерс и прочие обменялись с ним рукопожатиями, помост обрушился и тело казненного повисло на веревке. Он подергался несколько минут и затих. Тело провисело около получаса, потом его унесли на «Рэд джекет» и отправили обратно в Манхэттен. Похоронили Хикса на кладбище Кальвари, но вскоре его могила была распотрошена хулиганами, которые продали тело убийцы ученым-медикам за несколько долларов.

Когда полиция погнала пиратов Четвертого округа на север по Ист-Ривер, кабаки, похожие на те, которые бытовали вдоль Уотер– и Черри-стрит, начали распространяться и в районе затона Корлеара. Они назывались так: «Лоханка крови», «Адская кухня», «Тайная бухта», «Пастуший замок», «Аллея котов», «Ложе лавы». Много известных воров и разбойников зачастили в эти места после Гражданской войны, среди них были Скиннер Михан, Голландец Хэн, Брайан Борн, Мальчик Суини, Попрыгунчик Питер и Джек Коуди. Мальчик Суини и Брайан Борн 20 лет ночевали в мраморной мастерской неподалеку от затона, но однажды Брайан уснул в стельку пьяным, и наутро его тело нашли полусъеденным огромными серыми крысами, которыми кишели порты и которые часто мигрировали в поисках пищи. Попрыгунчик Питер слыл слабоумным, но это не мешало ему быть жестоким головорезом. Увидев полицейскую униформу, он впадал в ярость и был известен как один из самых непримиримых борцов с полицией в районе.

Патси Конрой, который успешно орудовал в Четвертом округе, перенес свою деятельность в затон Корлеара и вскоре заручился поддержкой таких известных бандитов, как Джозеф Гайлерс, он же Сокко Брейсер, Шотландец Лавель, Джонни Доббс, настоящее имя которого было Майк Керриган, Кид Шанахан, Ирландец Пагси, Рек Донован, Ирландец Том, Ниггер Уоллас, Бини Кейн, Пигги Ноулс и многие другие. Позднее Лавель стал владельцем притона в Чайнатауне, а Джонни Доббс прославился как взломщик банков. Карьера Сокко Брейсера, главного помощника Конроя, завершилась ночью 29 мая 1873 года.