Баллада о Штопанном - Страница 4

До жары надо успеть. Иначе – все, пиши пропало. Немного закусив сухофруктами, с трудом избегая соблазна отведать солонины, наш герой принялся крутить ручку спасительного аппарата. Силы надо экономить. Чтобы как-то отвлечься от монотонного изнурительного процесса экстракции, Штопанный погрузился в невеселые раздумья.

Мозг. Мозг должен работать, балансируя на той тонкой грани, по одну сторону которой опасные галлюцинации (побочный эффект «Молока ехидны») и необдуманные действия, как правило, влекущие затраты энергии; и по другую – потеря сознания, со всеми вытекающими.

Еще и эта проклятая вонь! Как будто всего остального было мало… Свою лепту в общий пасмурный фон настроения вносило осознание того, что много жидкости из этой весьма объемной туши трутня было не выудить. Во-первых, не было емкости для ее хранения. Подходящей герметичной баклажки в недрах сумки Штопанного не обнаружилось. Придется ограничиваться мизерным резервуаром в корпусе агрегата, установленного озабоченным, но предусмотрительным изобретателем. Во-вторых, пропускная способность фильтра. К тому времени, когда будет нацежено необходимое для целей элементарного выживания количество очищенной жидкости, может быть уже слишком поздно. В-третьих, уставший путник никогда раньше не встречался с подобной тварью и не имел ни малейшего представления, насколько ядовитыми могут быть ее внутренности. Следовательно, существует высокая вероятность того, что эта дрянь может нанести изрядный вред тому, кто рискнет ее выпить. А то и вовсе убить на месте… или медленно и методично свести с ума отчаянного храбреца, стойко, но неумолимо растворяющегося изнутри и щедро орошающего окрестности своими (некогда) органами пищеварения… Изо всех естественных (и вновь образовавшихся) отверстий все более и более бренной оболочки… Брр!..

* * *

…уже совсем рассвело, когда Штопанный очнулся от полудремы. Черт! Он не помнил, когда отключился. Судя по тому, что солнце припекало гораздо ощутимее, не менее двух часов тому назад. Вот же ж!.. Путник в очередной раз помянул Дурного и лихорадочно сконцентрировал мутный взор на показателе объема жидкости в резервуаре прибора. Он облегченно вздохнул. Вот что значат годы закалки в самых неожиданных (и настолько же опасных) приключениях, будь то улепетывание от разгневанных контрабандистов по широкой стремнине или рукопашная в джунглях к западу от Столицы… Дааа, немного ностальгируя по временам былой удали и с досадой вытряхивая проклятый колючий песок из собранной в хвостик когда-то давно (когда же это было?) пышной гривы, господин Штопанный все же не без самодовольства отметил, что впадая в забытье, его рука продолжала поворачивать ручку спасительного аппарата достаточно долго, чтобы резервуар его заполнился практически полностью. А вы говорите – мозг, голова, соображалка… Этот самый мозг не преминул подвести в самый неподходящий момент, когда жизнь висела буквально на волоске. А вот рука… Да, рука была еще ого-го! Несмотря на начинающийся артрит и некоторую скованность в движениях из-за повреждения безымянного пальца. Штопанный мечтательно прищурился, вспоминая то, чем он любил заниматься этой самой верной рукой… Один, в компании женщин… в глуши джунглей, в тени переулков… ммм…

Оставалось подождать еще немного, пока очистительный механизм закончит фильтрацию добытой жидкости. И вот тогда он наконец-то отхлебнет живительной влаги! И будет пить долго-долго – пока не лопнет…

Расплываясь в блаженной улыбке предвкушения свидания его потрескавшихся губ и ободранной гортани с долгожданной жидкостью, наш герой все же одернул себя. Так-так. Не стоит забывать о возможных последствиях приема этого сомнительного продукта экстракции внутрь. Выбора все равно не оставалось, поэтому странник смиренно пожал плечами, вытер пот с обветренного неровного лба и вздохнул. Рана, полученная накануне от трутня, зудела и начинала понемногу опухать по краям. Надо бы промыть ее, пока еще не слишком поздно. Проблема была в том, что как бы Штопанный не крутился, рассмотреть рану в районе лопатки не представлялось возможным. И это тоже беспокоило его, помимо всего прочего.

– Ладно, будем надеяться, что слюна этого уродца не была ядовитой – подумал изможденный путник – По крайней мере, парализующего действия с ночи она не оказала, значит, шансы неплохие.

Мдаа, начинается… Мысли вслух, разговор с собой любимым. И хотя Штопанный в силу своей, скажем так, профессиональной деятельности зачастую предпочитал оперировать в одиночку, а общаться с кем-нибудь хотелось, все же, чаще, он не чурался подобного времяпрепровождения наедине с самим собой. Проклятая пустыня. Это все она так действует на и без нее пылающий и лихорадящий разум… Пора.

* * *

Поднапрягшись, Штопанный уперся двумя ногами в тушу поверженного монстра, ухватился покрепче за «Влажимище» и потянул аппарат на себя. На его счастье, особых усилий прилагать не потребовалось – зубцы плавно выскочили из остывшей плоти чудовища, сочно хлюпнув противной жижей и обдав пыльные сапоги путника фонтанчиком ликвора забавного цвета. Хоть какое-то разнообразие в этой белесой унылой пустыне. Штопанный снова сплюнул. Открыв сумку, он нащупал там металлическую трубку и приладил ее к отверстию в устройстве, доселе сокрытому от внешних воздействий герметичной прорезиненной пробкой. Сделал небольшой глоток, не стараясь распробовать вкус добытой влаги.

– Еще успеется – хмыкнул он себе под нос. В случае чего – всегда можно было принять немножко «Молока». Эта штука в секунду сметет все неприятные ощущения во рту (и не только там) и вгонит в ступор. Словно жаркий суховей стайку мошкары… Кстати, о ней самой. Небольшая флотилия мелкого, но довольно звонкого гнуса прилетела откуда ни возьмись и принялась рассекать уже ощутимо прогретый взошедшим солнцем воздух. Не то чтобы она сильно досаждала, о нет. Но кто знает, что взбредет в ее коллективный неделимый разум. Видимо, рой учуял запах становящегося все более и более ароматным трупа напавшего под покровом ночи трутня. Вышеупомянутый трутень не успел закусить заблудшим и оставшимся без серьезного укрытия путником, соответственно, он остался сухим, жилистым и не шибко питательным. А вот его еще пока живой сосед-победитель был гораздо более сочным, наливным и привлекательным для оголодавшей мошкары. Поверьте на слово: жвалам, мандибулам и хоботкам (или что там у них в их маленьких мерзких пастях) потрепанная и местами откровенно изорванная одежда странника отнюдь не станет помехой. Если они в состоянии прокусить прочную шкуру пустого трутня (а именно этим мошкара успешно занималась во время внутреннего монолога нашего героя, жадно вгрызаясь в нее по всей площади трупа, особенно щедро осыпав своими крошечными (только пока) телами разверзнутую рану, еще и увеличенную жестоким кусачим поцелуем затейливого аппарата). Поэтому мешкать не следовало. К тому же, гнус – это полбеды, а за Штопанным была снаряжена погоня из куда более опасных персонажей.

Он рискнул сделать еще пару глотков импровизированного напитка богов. Штопанный сам так окрестил добытое с великим трудом пойло. И тут же чуть не поперхнулся, засмеявшись от собственного горького остроумия. Откашлявшись, подумал: какие времена, такие и боги. Не хотел бы он встретиться с местным пустынным божком. Похоже, Штопанный ему не сильно приглянулся…

Отфильтрованная вытяжка из потрохов трутня, на удивление, придала сил. И даже настроение, последние месяцы преимущественно находящееся на уровне побитых и щеголяющих синяками щиколоток, поднялось, куда-то чуть выше коленей. Странник рискнул выпить еще, немного перекусил вяленым мясом (как же он по нему соскучился! – сухофрукты набили оскомину и намяли десну). С трудом сдерживая желание осушить резервуар до конца, он наспех собрал свои скромные пожитки и почти отправился в путь, но тут его прошиб удивительно холодный для этой сковородки вокруг, пот. Он не узнавал местность. Воздвигнутая ночью насыпь служила неважным ориентиром. Постоянно дул ветер переменных направлений и интенсивности, заметая следы как объявившегося в ночи хищника, так и слегка семенящих от усталости сапог Штопанного. К тому же, с востока, привлеченные запахом падали и причудливым танцем оповещения сородичей-первопроходцев о добыче, подтягивались все новые и новые стайки резвых насекомых. Шум вокруг становился угрожающим. Такими темпами, подумалось нашему герою, скоро никаких соков в этой бренной туше не останется, а сам он окажется в опасной близости от вкусившей плоть и кровь мошкары. И не нужно быть гением чтобы догадаться, кто станет следующим блюдом.