Азия. Время красоты - Страница 9

Слезы ручьем текут у меня по щекам. Откуда они взялись? Вспомнилось из детства: Саша рева, Саша плакса. Неужели выдала меня давно пережитая и, казалось, похороненная навсегда плаксивость?

– Мадам, вашей девочке лучше идти в актрисы…

Я выбегаю в коридор. Закрываюсь в дамском туалете. Затем тихонько выбираюсь, молясь, чтобы никого не встретить. Слышу, как Вальсок обсуждают с мамой Гали возможность операции на носике девочки. Мама Гали смущенно-радостно согласна. Тем более Вальсок берется оплатить все расходы за операцию. Гале сделают шикарный носик. Восстановят переносицу, сломанную в детстве. Новый носик сделает Галю еще более симпатичной. Скоро я увижу ее новое лицо в журналах, на подиуме по «фешен ТВ». Идеально прямой носик гордо смотрится на ее восточном личике. Она будет семь лет работать в том агентстве. Ровно, прилежно, но большой карьеры не получится…

Зиночка обнаруживает меня, обнимает, ведет к выходу. Мы быстро покидаем агентство. Встречаем безэмоциональную Аллу в условленном месте. Алла невозмутимо, словно это обычное дело, показывает только что полученную визу во Францию. Победно поглядывает в мою сторону. На вокзале Зиночка берет нам билеты домой. Мы уже в поезде. Едем молча.

Алла витает в мыслях где-то над бутиками в Париже, Зиночка со мной не разговаривает. А я просто не знаю, что мне сказать в свое оправдание… Осознаю, что подвела Зиночку, провалила контракт. Скорее всего, Зиночка попрощается со мной…

Алла улетит в Париж, пробудет три месяца. Агентство попросит ее скинуть вес, дадут ей две недели. Терпеливо будут ждать, когда сойдет семь килограмм. Купят Алле красивую одежду.

– Мадам, последний раз мы так возились с Клаудией Шиффер. Вы знаете, что ваша Алла прилетела не в форме, грузная?

Когда же она успела? Зиночка контролировала ее параметры. Алла за неделю до вылета уехала к бабушке. Алла уверяла по телефону: с фигурой все в порядке. Она следит. Много двигается: плавает, гуляет. Бабушкины пироги сделали свое дело. Алла набрала четыре килограмма за неделю. Как же надо лопать, чтобы так быстро набрать вес?

Во второй раз Алла поступит точно так же, хотя Зиночка возьмет с нее слово больше не позорить агентство и свою «модельную маму». Алла согласится только для того, чтобы ее оставили в покое. Она прилетит в Париж с объемом талии семьдесят сантиметров. У этой девочки не нервы, а канаты. Агентство снова даст ей две недели на потерю семи килограммов. Алла начнет бегать, поголодает. Невероятными усилиями ее ленивый организм потеряет эти семь килограммов, но сантиметровая лента будет упрямо показывать все те же параметры! Талия семьдесят сантиметров. Кожа и мышцы не успеют за потерей килограммов. Аллу отправят домой, потребовав объяснений от Зиночки:

– Почему ваша модель не понимает, где она находится? Что это за уик-энды за наш счет?

Это был намек на плохую подготовку моделей в нашем агентстве. Зиночка, умирая от стыда, вынуждена была оправдываться.

После возвращения из Парижа домой Алла даже не зайдет в родное агентство. И вдобавок оставит в Париже красивые трикотажные вещи, которые Зиночка ей одолжила. Она ни разу не ответит на звонки. Ее родственники станут откровенно хамить Зиночке по телефону. Мама Аллы объявит, что дочка не хочет больше сидеть на диетах. Пусть голодает ваш Гальяно. А она будет кушать, что хочет, сколько хочет и когда захочет.

На родном перроне Зиночка отводит меня в сторону:

– Саша, я думаю, что тебе не нужно быть моделью, лучше готовиться в актрисы. Ты так мастерски умеешь себя жалеть. В модельном мире никому не интересны твои слезы. Просто неприлично выставлять переживания напоказ. Мы с тобой десятки раз это обсуждали. Ты даже новеньким моделям объясняла, что такое модельный этикет. Ты много думаешь о себе, Саша, так сладко рыдаешь. В театре, в сериалах умение лить слезы очень пригодится. Модель – это тебе не по плечу.

– Нет-нет, я все поняла, я постараюсь больше никогда…

У Зиночки синяки под глазами. Переживала всю ночь в поезде…

– Хорошо, – строго обрывает меня Зиночка. – Тогда я сообщу тебе, что пришло приглашение из японского агентства. Оно малоизвестное, но можем попробовать…

Я лечу в Японию? Вот это новость… Неужели настоящая?..

Я сижу перед послом в японском посольстве, как учила Зиночка: на краешке стула, ноги вместе, руки на коленях, спина прямая, взгляд приветливый. Человек лет сорока находится за стеклянной стеной. Он полностью лысый. В очках. Получается, за двойным стеклом. Все модели его опасаются. Кто говорит – посол. Кто – визовый офицер. Слово «посол» пугает меня меньше. Посол может дать визу, а может не дать. И все на этом. Не пикнешь.

Он долго, придирчиво листает мое портфолио. Как хорошо, что успели выйти мои фото в журнале! Дима – настоящий мастер. Сессия получилась здоровская.

– Чего вам дома не сидится? – спрашивает меня посол.

Я непонимающе моргаю:

– Простите, что вы сказали?

– У вас плохо со слухом?

– Нет, я слушаю вас внимательно.

Ответила правильно. Молодец. Хвалю себя.

– Зачем вам Япония?

Я понимаю: посол ждет, чтобы я растерялась, сорвалась, ляпнула что-нибудь такое или тупо замолчала, не сумев ответить на его вопрос… И он скажет: «Вот видите, вы еще не готовы ехать, еще маленькая, надо подрасти». Это я уже проходила раньше. Саша плакса жива еще во мне, но я контролирую ситуацию.

Посол вопросительно поднял бровь…

Я набираю воздух, невинно распахиваю глаза:

– Я мечтаю поехать в Японию, потому что хочу стать звездой. Хочу, чтобы меня узнавали на улицах, просили автограф. Очень хочу много журналов, обложки. Хочу стать настоящей моделью.

Посол испытующе глядит на мою невозмутимо-приветливую физиономию. Что с меня взять? На голове хвостик, ни грамма макияжа, сама непосредственность.

– Я думаю, автографы вам не грозят. В жизни и на фото – вы два разных человека. Но будет интересно посмотреть, что из вас получится…

Я выхожу из посольства. Прижимаю к себе паспорт, спешу обрадовать Зиночку.

– Ну что, Саша? – спрашивает похудевшая на глазах Зиночка, измученная четырехчасовым стоянием возле посольства.

– Дал визу, дал, – обнимаю я Зиночку. – Вот она…

Зиночка целует страничку паспорта. Вытирает свои мокрые глаза.

– А ты знаешь, три модели не получили визу, он им отказал, девочки вышли такие грустные…

Мне сказочно повезло.

Сегодня я лечу на самолете первый раз в жизни. Да еще с пересадками. Первый полет, такой длительный… Через три часа пересадка в Париже. Моя нога коснется заветной Франции. Затем летим одиннадцать часов до Токио.

В аэропорту Зиночка знакомится с пожилым японцем, объясняет ему, что я плохо знаю английский, что лечу впервые, что мне всего шестнадцать лет. Японцу деваться некуда. Он без восторга соглашается взять меня на буксир до самолета, чтобы я не потерялась. И в Токио помочь встать в нужную очередь на проверку документов. Зиночка целует меня. Обнимает.

– Саша, ничего, всего два месяца. Да, девочка?

Я киваю. Сейчас не удержусь и зареву на весь аэропорт. Японец торопит. Я машу Зиночке, посылаю воздушный поцелуй. Все, проходим за линию. Меня настигает паника, хочется рвануть назад, к Зиночке. Что же это я как маленькая? Надо срочно брать себя в руки.

Мы подходим сдавать багаж. Оказалось, у меня небольшой перевес.

– Будете платить? – спрашивает таможенник.

Я узнаю расценки. Невероятно дорого за каждый килограмм.

– Нет, у меня нет таких денег, я еще маленькая. Мне всего шестнадцать, а перевес – это средства по уходу за собой. Я – модель. Лечу в Токио.

Таможенник рассматривает мой новенький загранпаспорт.

– Действительно шестнадцать… – Таможенник думает, как ему поступить. – Давайте переложим вашу парфюмерию в другую сумку. Один-два килограмма. Я, так и быть, не замечу.

– Спасибо, – улыбаюсь я моему спасителю. – Посмотрите, пожалуйста, вон на того пассажира. Он весит килограммов сто восемьдесят, а я – сорок шесть. И у меня всего килограмм – максимум два – перевеса…