Азия. Время красоты - Страница 6

– Вот так, – размышляет Дима. – Если у модели маленький рост, но длинные руки и высокие колени, то визуально потянет на метр семьдесят пять. Нужны ракурсы, ракурсы важны. Тяжеловатый подбородок. Губы не скульптурны. Будем искать…

Краска стыда пощипывает мое лицо, заливает щеки. Глаза предательски наполняются слезами. Но я внимательно поворачиваюсь за фотографом, усердно слушаю его размышления по поводу моих недостатков. От усилий у меня уже косят глаза. Я буду согласно кивать ему, даже если он заявит, что я просто лягушка!

Фотографы – это боги.

Мы работаем весь день. Выхожу на улицу – уже темно. Последний вечерний поезд до моего городка уже ушел. Хорошо, что я не взяла билет. Дима сзади щелкает зажигалкой.

– Как самочувствие, Саша? Тяжеловато с непривычки?

Признал меня, наконец, за живую девочку. Но это его стиль.

– Нет, я не устала. Готова сниматься на все двенадцать журналов в году. На все обложки и «фешен стори»…

– Ты молодец, а сейчас куда?

– Поеду к бабушке знакомой в загородный район. Зиночка там ночевала.

Я показываю записку Зиночки с адресом.

– Это же очень далеко! Это я виноват, заигрался, не спросил, когда у тебя поезд… Извини.

– Ничего, – вздыхаю я, мысленно топая по темным тропинкам бабулечкиного района, проваливаясь в ямки на дороге, вздрагивая от лая собак.

– Саша, я приглашаю тебя ко мне в гости. Переночуешь у меня. Я живу один. Тут недалеко. Я не могу тебя отпустить на окраину. Это опасно. Если хочешь, я уеду на ночь к другу.

Не хватало еще, чтобы известный фотограф, уставший, голодный, уезжал поздно вечером из собственного дома.

– Нет, что вы, не надо! – Я смущена ситуацией до полного отупения. Чувствую себя ужасной дурой.

Зиночка гипнотизировала, заклинала с моей мамой в унисон: нельзя ходить ко всяким дядям домой… Я понимаю. Но это же не просто дядька, а столичная знаменитость, фотограф Дима. Он такой спокойный, интеллигентный… И так не хочется тащиться в тот жуткий район.

– Могу поехать с тобой. Проводить.

– Что вы, не надо, пока вы вернетесь, как раз утро настанет!

Дима тушит сигарету.

– Так что же ты решила?

Я чувствую себя порочной женщиной, зажмуриваюсь, набираю воздух:

– Я согласна.

Дома у Димы обстановка сразу пришлась по душе. Как-то умиротворенно. На диване, на креслах куча ярких мягких игрушек… Больше всего слонов разных размеров. Хозяин дома и сам похож на доброго слоника. Друзья уловили сходство.

Дима сразу включает компьютер.

– Сейчас перекусим, будем обсуждать наши результаты. Только, чур, не спорить. Я все равно главный. А то знаю я ваши модельные аргументы: нравится, не нравится…

Дима перекачивает с дисков на компьютер весь наш съемочный день. Я голодная. Просто ужас… Ем все, что вижу на подносе. Пью горячий чай. Дима сделал себе чашечку кофе, а мне приказал:

– Ешь как следует.

Он поглощен просмотром фото. То морщится, то щурится. Я пока не допущена к обсуждению, но это хорошо. Я никак не могу утолить голод.

Дима поворачивает ко мне монитор.

– Ну что, Саша, – спрашивает он. – Как тебе, к примеру, эта фотография?

Я замираю с полным ртом. Мои глаза увеличиваются в размере. Кто это? Я вижу взрослую девушку с огромными синими глазами, запавшими скулами, острыми плечами. Настоящая модель, родная сестра сразу всех лучших моделей мира. В глазах что-то такое… Колдовское. Это не я!

Дима не выдерживает моей удивленной физиономии. Смеется.

– Ты, малыш, и правду считаешь, что в тебя нельзя смертельно влюбиться?

Я с трудом глотаю застрявшую в горле булочку. Взволнованно прошу:

– Еще. Покажите мне еще другие фото… Мы смотрим допоздна, обсуждаем до хрипоты. Если что-то ему кажется спорным. Дима горячится, возражает сам себе.

– У тебя хороший вкус, Саша, тебе нравится то же, что и мне…

Мы отобрали сорок лучших фото из двух тысяч.

Дима отдает команду «спать». Я принимаю душ (у меня в сумке есть все для жизни и красоты), намазываюсь душистыми кремами, капельку апельсинового масла на затылок для релаксации. Погружаюсь в огромную мягкую подушку, закрываюсь ласковым пледом.

– Дима, можно я возьму вон того тигра?

– О дио мио, бери хоть все. Детство ты мое.

Он присаживается рядом со мной, на краешек дивана. Я вежливо приоткрываю один глаз, другой уже спит. Слушаю его бархатный голос:

– Ты, Саша, должна знать: лицо у тебя на миллионы, а модельного росточка нет. И кажется, к огромному сожалению, уже не будет. Покоряй лицом, работай над мимикой и дыханием.

Дима делает комплимент Зиночке за мою подготовку.

Он ласково, слегка насмешливо, провожает меня в мой такой еще детский сон. Я засыпаю в обнимку с тигром.

– Судя по тому, что из всех зверей ты выбрала тигра, у тебя хватит характера сделать карьеру. Судьба модели – это ее характер. Процентов на девяносто. Послушай, девочка, ни к каким мужчина мне ходи домой. Чтобы тебе ни говорили. Как бы ни приглашали. Только ко мне. Поняла? Помни, в ядовитом мегаполисе столицы у тебя есть островок экологического покоя и безопасности. Не потеряй мой домашний и мобильный телефоны.

Я согласно моргаю, не открывая потяжелевших век, я уже сплю, голос Димы плавно удаляется от меня… Зиночке и маме я ни за что не скажу, что ночевала у взрослого мужчины. Я чуточку горжусь собой: я преодолела свой страх и решилась на такой солидный для меня поступок.

Пришло приглашение на кастинг для мега-шоу, которое устраивает алмазная компания. Снова я окажусь среди тысячи конкуренток.

За три дня я прошла уже знакомые круги ада. Меня выбрали! Первая моя работа, за которую заплатят модельный гонорар! Я попала в компанию пятнадцати счастливиц, отобранных из тысячи высоких, длинноногих девушек. Я – единственная модель такого невысокого роста. Меня взяли для эффектного контраста: первой по подиуму иду я, дюймовочка, а за мной шеренга высоченных худющих моделей. Я открываю шоу! Пятнадцать девушек тщательно отобраны из отечественных агентств и пятнадцать моделей из парижских. Неделю подбирали наряды и украшения. Примерки, тесты. Мы с Зиночкой живем у знакомой бабули.

С понедельника я переезжаю в отель. Зиночка сможет навещать меня на репетициях. Ей удалось снова договориться подработать визажистом. В условленном месте усаживаемся с девчонками в «Икарус», едем за город. Мы не ожидали, что это так далеко! Наш отель оказался заброшенной старинной усадьбой. В зале, где когда-то давали балы, нас ждали явно списанные из дешевой гостиницы старые кровати. На них – не очень свежие пледы.

Заснули мы поздно. Девочки ругали организаторов. Звонили любимым, родным, друзьям. Утопали в сигаретном дыму. Бесконечно заваривали чай, кофе… Наконец все утихли.

Ночью я проснулась. Мне показалось, кто-то на меня смотрит. Я подсветила мобильным: крупная крыса сидела в двух шагах от моей кровати и гипнотизировала меня. Я шикнула на нее. Никакой реакции. Крыса продолжала меня изучать. Я разбудила соседку. Галя вскрикнула. Тут же закрыла рот рукой, чтобы не испугать всех девчонок. Крыса недовольно повела пуговичным носом. Но с места не двинулась.

– Посмотри, что у нее в лапах, – испуганно шепчет Галя.

Крыса держала в обеих лапках мое любимое овсяное печенье.

– Наверное, она думает, что ты сейчас станешь отбирать у нее свое печенье, – прижимается ко мне Галка.

– Давай запустим в нее чем-нибудь тяжелым? – предлагаю я.

– Сейчас она убежит. Мы заснем, а она снова придет. Я боюсь, – стонет Галя.

Галя перебирается ко мне с подушкой и пледом. Обнявшись, мы смотрим на крысу. Она не спускает с нас глаз-бусинок… Крыса просекла, что мы мало походим на воинов, и спокойно с аппетитом принялась за печенье. Взглянула в нашу сторону всего пару раз.

– Возьми еще. – Я подбросила ей два печенья. – Ведь ты тут живешь на постоянной основе.

– Отдай ей всю пачку, пусть лопает. Хоть не полезет за добавкой…

Мы заснули с Галкой на одной кровати, надеясь, что крыса поостережется беспокоить нас обеих…