Атеисты - Страница 3
Хм… неожиданный поворот. Видимо, я отвыкла от российской действительности. Начав вспоминать свою жизнь до отъезда в Канаду, я задумалась. В памяти проносились события, люди, города…
Голос Кимы переключил меня на сегодняшний день:
– а макулатура – три рубля за килограмм…
– Ой, извините, я отвлеклась… Что Вы говорили? – переспрашиваю я.
– Да, говорю, я вот все хочу начать макулатуру собирать или пластиковые бутылки… – отвечает бывшая учительница.
– Тетя Кима, Вы ведь давно ничего не делаете, потому что уже и не можете ничего делать! Вам почти восемьдесят пять лет! Какая может быть макулатура? Как Вы ее таскать-то будете? А главное, зачем?!
Кима, не обращая внимания на замечание, продолжает:
– Вот капроновые бутылки стоят восемь рублей за килограмм, а макулатура – три рубля…
Теперь тетка задумывается и что-то подсчитывает. Вероятно, как любого нормального человека, бездеятельность угнетает ее. И не важно сколько тебе лет, все равно хочется оставаться в строю и доказывать себе, что ты живой и на что-то способен.
Чтобы отвлечь Киму от ее арифметических подсчетов, я, показав взглядом на кучу фотографий, разбросанных по столу, спрашиваю:
– А что это за мужик страшный рядом с Иркой?
– Ну как «что за мужик»? Это ее муж Васька! – имя Васька она произносит почему-то с отвращением.
Ваську я видела один раз в жизни на свадьбе двоюродной сестры около двадцати пяти лет назад. Их село затерялось где-то между Волгоградом и Саратовом.
– Да?!… Каким же он стал уродливым! – недоумеваю я, имея в памяти несколько другой образ.
– Ну так, столько пить!.. Он ведь недавно Ирку так избил, что она в больнице даже лежала, а потом в милицию ходила, чтобы они ему пригрозили…
– Это возмутительно! – негодую я. – Что значит «пригрозили»? Зачем она с ним живет?! Страшный, алкоголик, да еще и бьет ее!
Видимо, посчитав мой вопрос риторическим, тетка продолжает:
– Так он ей еще и изменяет!!!
– Да с кем?! С козой что ли? Кому он нужен?!
– Если бы с козой! – почему-то мечтательно произносит Кима. – А то ведь со старухами! – брезгливо добавляет она.
– С какими старухами?! – я начинаю слегка сомневаться в адекватности рассказчицы. Похоже, все-таки возраст берет свое…
Тетка не унимается. Видимо, историю про мужа племянницы она носила в себе долго и теперь заметно оживилась, чувствуя, что ее час настал.
– Ведь от него все село плачет!! Все старухи стонут! – с театральным надрывом и сильным ударением на слове «стонут» произнесла она.
– Господи, что это за бред?.. Почему они стонут-то?
Неожиданно, отличник народного просвещения и почетный ветеран труда, сохранив привычку к мгновенному перевоплощению, оставшуюся от сорокалетней работы в школе, проворно встает со стула и, резко уперев руки в бока, начинает вещать раскатами грома:
– Ведь он напьется!.. Изобьет Ирку!.. А потом идет по селу!.. Видит дом со старухой… заходит к ней!.. Расстегивает ширинку и сразу требует: «Соси!»!
Не веря своим ушам, я, нежное дитя города на Неве, продукт двух высших образований, нахожу в себе силы спросить:
– Как «соси»?!
– А вот так!!! Соси и все!!!
Тетка входит в образ похотливого алкоголика с катастрофической скоростью. Это уже не почетный ветеран труда, а мерзкий алкаш Васька!
Против моей воли перед глазами возникает чудовищная сцена измывательства.
В темных холодных сенях, почему-то у разбитого корыта, ненасытный извращенец Васька глумится над седой несчастной старухой. А рядом, в горнице на печи, мирно лежит ничего не подозревающий дед! Он слушает свою любимую радиоточку, и ноги его обуты в валенки… Цинизма картинке добавляет тот факт, что по радио в исполнении Майи Кристалинской передают песню «Нежность» …
Зная, что ночной кошмар мне обеспечен, я, содрогаясь от отвращения, все-таки протестую:
– Ну а куда же смотрят их мужья?! Почему они-то не защитят бедных старух?!!
– Все мужья давно поумирали! Кто двадцать, а кто и тридцать лет назад! Старухам-то уже – под девяносто!
Продолжая жалеть несчастных и пытаясь отогнать тошнотворную картинку расстегнутой засаленной ширинки, я мысленно ищу хоть какое-то облегчение для слабых женщин:
– Ну так а старухи-то? Что они делают? Как они выходят из создавшейся ситуации?
– А что они могут сделать?!.. Плачут, а сосут! Плачут, а сосут! – злобно просвистел сквозь оставшиеся зубы Васька.
Тут уже я не выдерживаю, падаю с кровати и катаюсь по полу, стараясь вдохнуть побольше воздуха – меня душит раздирающий хохот…
Довольная произведенным эффектом тетка тем временем смирнеет, опять превращается в бывшую учительницу, садится на стул и своим теперь уже рассудительным голосом добавляет:
– Ну а что ты хочешь, дорогая? Это же российская глубинка! Там свои законы!
НА КЛАДБИЩЕ
На следующее утро, ни свет ни заря, у нас появляется мой двоюродный брат, сын тетки Веры. Он врывается в квартиру мощным вихрем. Быстро проверив холодильник на наличие кваса и удовлетворив свою жажду, он командует:
– Поехали!
Мишаня, зная, что мы хотели навестить и убрать могилы родных, предложил на своем немолодом форде отвезти нас на кладбище.
Мишке где-то повезло с генами! От матери ему досталась отличная печень, а от отца – алкоголизм. Поэтому вот уже двадцать пять лет он пьет верой и правдой. После недельных запоев он отряхивается, умывается и идет как ни в чем не бывало на работу. К этим его запоям в конторе давно уже привыкли и ценят то, что после возращения работника из небытия, следов алкоголя ни на лице, ни на психике не наблюдается. Работает он шофером Камаза много лет в какой-то частной компании.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.