Атаман А.И. Дутов - Страница 52

Как позднее отметил один из авторов, «в отношении всей этой шумной «Дутовской» истории нужно, во-первых, указать, что она носила агитационный характер, обе стороны были слабо организованы не только в военном, но даже и в политическом отношении. Отсюда борьба имела раздутый темп и развитие. Население в очень слабой степени отозвалось на призывы по мобилизации, из многомиллионной массы Южно-Уральского населения едва выявилось 1¹/₂– 2 тысячи добровольцев с обеих сторон для проведения первых столкновений гражданской борьбы»⁶¹⁹. Впрочем, если для белых эти цифры соответствуют действительности, то численность красных была существенно больше.

Восставшие рабочие-железнодорожники во главе с Г.А. Коростелевым выехали из Оренбурга на поезде навстречу войскам Кобозева, принявшим их поначалу за белых, однако вскоре недоразумение выяснилось и стало ясно, что путь на Оренбург для красных открыт⁶²⁰. Красные при огромном численном превосходстве смогли-таки уничтожить первый очаг антибольшевистского сопротивления на Южном Урале.

По занятии Оренбурга Ленин 22 января 1918 г. отправил радиограмму «Всем, Всем»: «Оренбург взят Советскими властями, и вождь казаков Дутов разбит и бежал»⁶²¹. По другой версии, текст радиограммы был следующим: «Оренбург занят советскими войсками окончательно. Дутов с горстью приверженцев скрылся. Все правительственные учреждения в Оренбурге заняты советскими войсками. Властью на месте объявлен Оренбургский Совет Рабочих, Солдатских, Крестьянских и Казацких Депутатов»⁶²².

В Оренбурге красные организовали военно-революционный комитет, а противники Дутова, которого они называли «неумелым и недальновидным капитаном»⁶²³, из казаков (А. Бочкарев, Т.И. Седельников, М.П. Копытин, А.И. Завалишин, А.С. Беленинов, И.Ф. Ильиных, Н.Ф. Турчанинов, Панов и другие – в основном сотрудники «Оренбургского казачьего вестника») образовали уже 19 января Временный совет Оренбургского казачьего войска. Седельников первоначально выступал с антибольшевистскими лозунгами, призывал защищать идею войскового самоуправления. С горечью писал он на страницах «Оренбургского казачьего вестника», не сразу прикрытого большевиками, о поражении по причине несознательности казаков и несамостоятельности их в общественно-политических вопросах при старом режиме⁶²⁴.

Тем временем в городе начались обыски, грабежи, изъятия церковных и иных ценностей, аресты и расстрелы. Три дня красные грабили станицу Оренбургскую. В монастырской церкви Оренбурга 7 красногвардейцев сбрасывали иконы, но были схвачены и арестованы возмущенными местными жителями⁶²⁵. Новой властью был арестован оренбургский городской голова В.Ф. Барановский, начальник Оренбургской школы прапорщиков Игнатьев, задержан епископ Мефодий (М.Л. Герасимов), которого красные подозревали в сочувствии Дутову. Епископа отвели на вокзал и допрашивали в вагоне, обвиняя в отпевании дутовцев. Мефодий заявил, что отпевал жертв Гражданской войны вообще и выступает против братоубийства. Доводы подействовали, и он оказался на свободе⁶²⁶.

Первое время важную роль в Оренбурге играл мусульманский военный комитет, однако в ближайшие дни красные взяли управление городом под свой контроль в полном объеме, разоружив 26 января мусульманскую дружину⁶²⁷. Много арестов было произведено по доносам, тюрьма оказалась переполненной. Имели место и бессудные расправы. Уже 24 января 1918 г. матросы расстреляли юнкера А. Бабичева, который укрывался в монастыре у станции Платовка и, по их мнению, выпустил сигнальную ракету⁶²⁸. В тот же день на разъезде № 18 был расстрелян возвращавшийся с фронта к семье бывший командир 2-го Оренбургского казачьего полка генерал-майор П.В. Хлебников, ранее задержанный на станции Платовка и доставленный для краткого допроса в Оренбург⁶²⁹. В своей квартире был убит 67-летний генерал-лейтенант Шейх-Иль-Ислам Абдул Вагапович Кочуров и с ним бывший командир 12-го Оренбургского казачьего полка полковник М.Ф. Доможиров. С бывшего атамана 2-го военного отдела Оренбургского казачьего войска генерал-лейтенанта Н.А. Наследова на улице сорвали погоны и избили. Лишь чудом 63-летнему генералу удалось добраться домой живым. На глазах собственных малолетних детей был убит есаул Г.М. Нагаев⁶³⁰. Расстреляны есаулы С.С. Полозов и А. Кручинин.

Новая волна насилия против офицеров и казаков последовала после набега белых на Оренбург 4 апреля 1918 г. 7 апреля 1918 г. были расстреляны шесть штаб-офицеров 2-й Оренбургской гимназии военного ведомства, в том числе ее директор генерал-майор А.К. Ахматов⁶³¹. Расстреляны отставной генерал-майор Ф.С. Воробьев, старик войсковой старшина Никитин⁶³², полковник в отставке А.Н. Полозов (позднее сообщено, что расстрелян «по недоразумению»)⁶³³, разжалованный еще в период первой русской революции сотник Н.В. Стрелковский.

Разумеется, это лишь отдельные сведения. Неподалеку от Оренбурга в станице Сакмарской в мае 1918 г. было арестовано и расстреляно 14 человек, в том числе несколько казачьих офицеров⁶³⁴. Всего, по данным оренбургских эсеров, на городском кладбище Оренбурга за несколько недель владычества большевиков было захоронено около 400 трупов⁶³⁵. Около 100 офицеров в Оренбурге при большевиках находилось в заложниках, причем населению было объявлено, что за каждого убитого советского работника или красногвардейца будет расстреляно 10 заложников⁶³⁶.

Ленин, очевидно, считал контрреволюцию на Южном Урале ликвидированной окончательно, однако Дутов схвачен не был, что имело для большевиков весьма печальные последствия – борьбу с ним пришлось начинать сначала. Заявить об окончательном разгроме Дутова большевики поспешили и в своей печатной пропаганде⁶³⁷. Тем не менее до настоящей победы над восставшим атаманом было еще далеко.

За неделю до вступления в Оренбург красных Дутов, видимо, для собственной безопасности переселился в казачий Форштадт (предместье Оренбурга, населенное казаками) по адресу ул. Черновская, дом 26⁶³⁸. Несмотря на требования большевиков по взятии Оренбурга задержать Дутова, обещание вознаграждения за его поимку и почти полное отсутствие у него охраны, ни одна из станиц не выдала Войскового атамана. Дутов решил не покидать территорию войска и отправился в Верхнеуральск, где намечался созыв Войскового Круга. Верхнеуральск находился вдали от крупных дорог и давал возможность продолжить борьбу и сформировать новые силы против большевиков, не теряя управления войском. Туда же отдельно от атамана уехали члены Войскового правительства и депутаты Круга. Красные же предполагали, что Дутов может уйти на Дон⁶³⁹.

Уже в июле 1918 г. атаман сам подробно изложил обстоятельства своего побега из Оренбурга. Дутов вспоминал, что «17 января в 8¹/₂ час[ов] вечера для меня поданы были лошади для отъезда из г. Оренбурга. Однако мусульманская организация, которой в тот момент в городе принадлежала власть, этих лошадей арестовала. Тогда я пошел в Форштадт. Иду по войсковой площади, меня догоняет подпоручик Гончаренко.

– Куда вы? – спрашивает он.

– Домой.

– Куда домой?

– В Оренбургскую станицу…

Гончаренко берет меня, и едем в Нежинскую станицу. Приезжаем. Там идет сход, на котором выносится решение о том, чтобы меня арестовать. Узнав об этом, являюсь на сход и предлагаю привести в исполнение их постановление обо мне. Нежинцы смягчились, напоили чаем и отправили дальше. Приезжаю в Верхне-Озерную станицу. Там имеется телеграф, по которому в эту станицу уже было сообщено о том, что за поимку меня обещана награда в 200 000 руб.

Являюсь в станицу и говорю:

– У вас бедно. Заработайте на мне…

Тоже устыдились и проводили дальше. Приезжаю в поселок Хабарный, от которого до г. Орска 17 верст. Проехал и еду дальше на г. Орск, около которого стоят уже пикеты. Проезжаю Орск. Кругом пьяно. Видны пьяные хвосты. Приезжаю в пос. Куртазымский⁶⁴⁰, где сталкиваюсь с четырьмя каторжниками-казаками, которые вначале хотели было меня арестовать, но чего-то медлили⁶⁴¹.