Антология современной французской драматургии.Том 1 - Страница 97
ХОР ЖЕНЩИН(обращаясь к мужчинам напротив). Ни разу вы не пришли к нам и упорно живете на улице, словно бандиты.
Лахдар, по-прежнему опираясь на дерево, отвечает на упрек, который изначально был обращен к нему одному.ЛАХДАР.
ЖЕНЩИНА(подходя к Лахдару). Что говоришь ты, мой сын, что говоришь ты? Возможно ли, чтобы моя тайна стала и твоей тоже, или это бред и предчувствие?
ЛАХДАР. Напрасно я говорю о себе в прошедшем времени…
ЖЕНЩИНА (подходя еще ближе). Скажи мне только, мертв ли Лахдар. Потому что траур — это моя привилегия, и каждому умирающему я задаю этот жестокий вопрос.
ЛАХДАР.
Мужская часть хора обращается к строю женщин, повторяя от себя начало предыдущей строфы.ХОР МУЖЧИН (обращаясь к женщинам).
Лахдар в этот момент подхватывает всю строфу, обращаясь к своей матери, и становится понятно, что она — та женщина, которая подошла к нему.ЛАХДАР.
Барабанная дробь. Возбужденная толпа покидает сцену. Остается только Лахдар, по-прежнему вцепившийся в дерево.ГОЛОС ХОРА (исчезая вдали).
На сцене появляются Мустафа и Хасан, продолжая разговор.МУСТАФА. Уедем отсюда. Укроемся в горах.
ХАСАН. Крестьяне дадут нам убежище.
МУСТАФА. А когда вернемся, только злее будем.
МУСТАФА(застывая на месте). Погоди. Это ведь Лахдар? (Указывает на дерево.)
ХАСАН. Точно он, и опять его ранили!
ЛАХДАР. Привет, привет! Собрались уехать, даже слова не сказав, будто бросаете покойника… По крайней мере оставьте мне сигарет.
МУСТАФА. Ты не можешь вот так стоять. (Идет к дереву, Хасан за ним.) Мы унесем тебя.
ЛАХДАР(яростно). Не подходите! (Голос его ломается. Он с трудом продолжает тем же тоном.) Я больше не чувствую кинжала. Мне даже кажется, что он воткнут в дерево. Как щит звеню я, ничего не ощущая, после того как смерть взяла меня за плечо, одарив неожиданной лаской. Не подходите! Если вы решите вытащить кинжал, мне придется повернуться к вам спиной, а значит, отпустить дерево, хотя я погибаю, чтобы защитить его от града.
МУСТАФА. Ты стоишь, словно нарочно себя подвесил, но не хочешь сделать и шага вперед!
ЛАХДАР. Спроси у дерева. Спроси его, может ли оно шагать и должен ли я вести его за собой.
МУСТАФА. Тогда мы понесем тебя.
ЛАХДАР. Уносят только трупы. Уходите и оставьте мне сигарет.
Барабанная дробь.ГОЛОС ХОРА, ИЗДАЛЕКА. Бойцы партии народа!
Мустафа и Хасан отходят от умирающего друга.ХАСАН. Оставим его. Он тщетно борется с собственным трупом. Разве он сможет пойти с нами?
МУСТАФА. Да, оставим его. Мы значим для него не больше, чем какие-нибудь деревья. Он борется с собственным трупом.
Хасан и Мустафа долго вглядываются в омраченное лицо Лахдара, который внезапно прерывает молчание — в тот момент, когда Хасан и Мустафа медленно покидают сцену, словно следуя за воображаемой траурной процессией.ЛАХДАР. Прощайте, товарищи! Какая ужасная была у нас молодость!
В этот момент появляется мать Мустафы, которая ищет сына, отправившегося в изгнание. Она потерянно бродит перед деревом, не замечая Лахдара. На ней синяя блуза, какие носят в психиатрических лечебницах. Ее седеющие волосы стоят дыбом, а острый взгляд скользит вокруг, ни на чем не задерживаясь. Ни в ее согнутой фигуре, ни в скорбных жестах нет ничего женственного. Ее бред время от времени прерывается пронзительными криками зловещих птиц. Она на разные голоса повторяет: «Мустафа!», как если бы это слово, превращенное в магическое заклинание, помогало ей удержать расплывчатый образ сына.