Антология современной британской драматургии - Страница 26
ПОРЦИЯ. Никогда я никуда не ездила.
СТЭЙСИ. А ведь правда, никогда. Порция, но это же просто кошмар какой-то!
ПОРЦИЯ. Не хочу я никуда ехать. По-моему, я и ночи не проживу, если уеду из Белмонт-Вэлли.
СТЭЙСИ. Не выдумывай, все ты перенесешь, тебе даже понравится.
ПОРЦИЯ. Конечно, я выдержу то, что обычно называется отдыхом. Но думать я буду только о реке Белмонт, какая она, бурная или спокойная, сыро или сухо на берегу, пошел ли лосось на нерест, мечут ли икру лягушки в камышах, прилетела ли цапля… Обо всем, о чем шумит река.
СТЭЙСИ. Да, я знаю, знаю, Порция.
ПОРЦИЯ (допивает до дна).
СТЭЙСИ. Нет, уроки скоро закончатся, дети будут ждать. Я только в туалет зайду.
СТЭЙСИ выходит, едва слышно звучит голос ГАБРИЭЛЯ. Входит ФИНТАН.ФИНТАН. Могла бы найти компанию и получше, чем Циклопша из Кулинани.
ПОРЦИЯ. Не смей ее так при мне называть. А если хочешь меня трахнуть, Финтан Гулан, то скажи прямо, как мужик, а то суетишься тут, кудахчешь как курица.
ФИНТАН. Много о себе думаешь, да?
ПОРЦИЯ. Я же вижу, как ты на меня каждый раз смотришь.
ФИНТАН. Неужели?
ПОРЦИЯ. Сам знаешь, ковбой.
ФИНТАН. Ну тогда я свободен сегодня вечером.
ПОРЦИЯ. Еще бы ты не был свободен. В семь. У реки.
ФИНТАН. Свожу тебя в ресторан.
ПОРЦИЯ. Поужинать я и дома могу. Вот трахну тебя, и посмотрим, чего ты стоишь без этих твоих ковбойских понтов и слащавых разговоров.
ПОРЦИЯ выходит. СТЭЙСИ возвращается за сумочкой, слышит последние слова ПОРЦИИ.СТЭЙСИ. Сукин сын, все ищешь, куда засунуть? (Сдергивает повязку.)
СТЭЙСИ выходит.ФИНТАН. О господи, мама дорогая!
Выходит.Входит ГАБРИЭЛЬ СКАЛЛИ. Бродит вдоль реки Белмонт и поет. Это должно выглядеть призрачно. ПОРЦИЯ в гостиной, закрыв глаза, прислонилась к двери — слушает. Какое-то время стоит неподвижно. Звонок в дверь. ПОРЦИЯ не реагирует. Снова звонок. ПОРЦИЯ не двигается. И снова нетерпеливый, настойчивый звонок, но ПОРЦИЯ опять не реагирует. Входит МЭРИЭНН СКАЛЛИ, мать ПОРЦИИ, и смотрит на дочь, которая стоит, прислонившись к двери, с закрытыми глазами.МЭРИЭНН. Уже и дверь открыть не можешь.
ПОРЦИЯ (с закрытыми глазами, песня ГАБРИЭЛЯ затихает).
МЭРИЭНН. Опять ты не в настроении? (Начинает прибираться.)
ПОРЦИЯ. Не трогай!
МЭРИЭНН (продолжает убираться).
Прибирается с бессильной яростью, ПОРЦИЯ расшвыривает все обратно.Может, хватит?! Где твои дети? Наверно, опять на речке играют. Твое счастье, если они не свалятся и не утонут.
ПОРЦИЯ. А ты и рада будешь порыдать на могилке своих дорогих внуков. Хочешь, чтобы история повторилась, да? Похоронить их, как Габриэля? Знаю я тебя, злыдню. Думаешь, если мой сын утонет, ты сможешь объяснить, почему погиб мой брат? Так вот, мама, ничем ты это не объяснишь! Ничем!
МЭРИЭНН. Не говори ерунды, Порция, я не понимаю, о чем ты. Тебя никогда нельзя было понять, никогда.
ПОРЦИЯ. Я читаю между строк, мама, ловлю случайные слова и недосказанные фразы. Я ориентируюсь в твоих мыслях не хуже, чем на ферме Белмонт, где я знаю каждую кочку, так что нечего тут сцены устраивать и желать смерти моим сыновьям только потому, что ты не смогла уберечь своего. С моими детьми ничего не случится. Может, я для них ничего не делаю, зато я им не мешаю.
МЭРИЭНН. Бесстыжая! Как у тебя хватает совести винить меня в смерти Габриэля!
ПОРЦИЯ. Сегодня ему тоже было бы тридцать… Иногда мне кажется, что от меня только половина осталась, худшая половина. Знаешь, почему я вышла за Рафаэля? Не потому, что вы с папой так велели, не из-за денег, плевала я на деньги. Я вышла за Рафаэля только из-за его имени, ангельского, как у Габриэля, и надеялась, что благодаря какой-то химической реакции или просто потому, что я так хочу, один станет похож на другого. Но только Рафаэль не Габриэль и никогда им не станет. Он снился мне вчера ночью, бывают такие сны, как наяву. Габриэль пришел к нам на ужин, и уже собирается уходить, и я говорю, Габриэль, останься на выходные, а он отказывается из вежливости. Я говорю, Габриэль, это я, Порция, твоя сестра, какие церемонии, и он смотрит на меня и улыбается, и я знаю, что он останется, и у меня вдруг сердце распахивается, и из груди моей сыплются звезды, как бывает во сне… Мы были очень похожи, да?
МЭРИЭНН. Как две капли, в колыбели различить было нельзя.
ПОРЦИЯ. Родились взявшись за руки… Когда Бог раздавал души, он, наверное, перепутал наши с Габриэлем, или дал нам одну на двоих, и она утонула в реке вместе с ним… Габриэль, Габриэль, какое ты имел право бросить меня, как мог оставить в этом мире. (Начинает судорожно всхлипывать.)
МЭРИЭНН. Хватит! Хватит! Прекрати немедленно! (Трясет ее.)
СЛАЙ ввозит БЛЭЙЗ на инвалидном кресле.БЛЭЙЗ. Да отцепись ты от моего кресла! Совсем тормоза доломаешь!
СЛАЙ. Мэриэнн, сделай что-нибудь, она меня уже доконала.
МЭРИЭНН. Ты что, не мог ее в машине оставить?
СЛАЙ. Господи, не начинай!
МЭРИЭНН. Все в порядке, миссис Скалли?
БЛЭЙЗ. Да, миссис Скалли.
СЛАЙ. С днем рожденья, Порция.
БЛЭЙЗ. Херня это все, дни рожденья ваши.
СЛАЙ. Мама, я же тебе сказал, не матерись.
БЛЭЙЗ. А я тебе сказала, что первые восемьдесят лет своей жизни я только и делала, что держала язык за зубами, а если и материлась, то шепотом, и если Боженьке угодно будет дать мне еще восемьдесят, то я уж буду говорить, что мне в голову взбредет.
СЛАЙ. Порция, мы с твоей матерью сидели и думали, что бы такое подарить нашей Порции на день рожденья, прямо голову сломали, да, Мэриэнн?