Антикиллер-2 - Страница 205

ов и научился понимать их специфические душевные порывы и странноватые переживания, которые, впрочем, им самим не казались ни специфическими, ни странными. Взаимодействие было взаимным – «тот мир», в свою очередь, изменил манеры, речь и даже внешность исследователя.

Когда Гена снимал массивные роговые очки, он превращался из кандидата наук, автора нескольких словарей «блатной музыки» и незавершенной энциклопедии преступного мира в одного из «бродяг», тихого, спокойного и рассудительного трудягу зоны, не борзого и не баклана, а знающего «феню» и "закон – набушмаченного мужика. К нему подходили на улице бывшие сидельцы и заводили разговор, который он без труда поддерживал негромким голосом в медлительной манере бывалого обитателя зоны, знающего цену словам и внимательно обдумывающего каждое перед тем, как произнести. Иногда они вместе выпивали по паре кружек пива, причем Геной руководил не только интерес исследователя, но и чисто человеческое сострадание к изломанным и искореженным судьбам.

Его серьезные исследования особого внимания не привлекали и общественного резонанса не вызывали, но, когда он без далеко идущих целей выпустил под псевдонимом книжечку перевода классической поэзии на блатной язык, пришла неожиданная слава. О ней писали местные и центральные газеты, телевидение пригласило «Фиму Жиганца» на несколько престижных передач, оскорбленные в лучших чувствах поэты и литературные критики в благородном гневе обрушивались на циника, посмевшего осквернить великих поэтов.

Еще бы! «Жужжать иль не жужжать? Во бля, в чем заморочка! Не в падлу ль быть отбуцканным судьбой. Иль все же стоит дать ей оборотку...» В такой интерпретации монолог Гамлета переварить сможет далеко не каждый умственный желудок.

– Я же это для юмора сделал, – оправдывался Гена. – Ну показать, конечно, что «музыка» – это не набор слов, а настоящий язык, иначе ведь никакой перевод невозможен... Но в основном для смеха. А оказалось, что внимания привлекло куда больше, чем серьезные работы. Обидно...

Когда оперативники перехватывали особо изощренно написанные малевки, их несли к Гене, и не было случая, чтобы «ксива» или «постановочное письмо» остались нерасшифрованными. И сейчас Лис положил перед ним листок с выписками из давних оперативных материалов.

– В словарях про «Шамилю» ничего не нашел, – сказал Коренев, на что Соколов возмущенно замахал руками.

– Вы знаете, что это за словари? Грош им всем цена! Когда началась гласность, с книжек НКВД гриф секретности поснимали, вот и появились первые словари – двадцать седьмого года, тридцать второго... А потом все бросились их переписывать! Семьдесят лет прошло, целая жизнь, речь много раз менялась, одни слова вообще ушли, другие изменились, третьи вошли в бытовой обиход... А они все по тем древним книжкам лепят! «Козлятник» – вор, обучающий молодежь... Да сейчас воры за такое слово на ножи поставят!

– Ну а по этой бумаге что скажешь? – Лис деликатно подтолкнул специалиста к сути дела.

Гена в очередной раз взялОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com