Античная лирика. - Страница 79
Изменить размер шрифта:
Перевод Д. Дашкова
— Пес, охраняющий гроб, возвести мне, чей пепел сокрыт в нем?
— Пепел почиет в нем пса. — Кто ж был сей пес? — Диоген.
— Родом откуда, скажи? — Из Синопа. — Не жил ли он в бочке?
— Так: но, оставя сей мир, нынче он в звездах живет.
Тимону [620]
Перевод Н. Кострова
Тимон опасен и мертвый. Ты, Цербер, привратник Плутона,
Будь осторожен, смотри! Тимон укусит тебя.
Гераклиту и Демокриту [621]
Перевод Д. Дашкова
Ты бы оплакивал днесь, Гераклит, бытие человеков
Больше, чем прежде: оно стало жальчее стократ.
Ты же над ним, Демокрит, умножил бы смех справедливый,
День ото дня на земле смеха достойнее жизнь.
Мудрости вашей дивясь, смущается дух мой — не знаю,
Плакать ли с первым из вас или смеяться с другим.
Эпитафия Гераклиту
Перевод Л. Блуменау
«Я — Гераклит. Что вы мне не даете покоя, невежды?
Я не для вас, а для тех, кто понимает меня.
Трех мириад мне дороже один: и ничто мириады,
Так говорю я и здесь, у Персефоны, теперь».
Семь мудрецов
Перевод Л. Блуменау
Семь мудрецов называю — их родину, имя, реченье:
«Мера важнее всего», — Клеобул говаривал Линдский;
В Спарте: «Познай себя самого», — проповедовал Хилон;
Сдерживать гнев увещал Периандр, уроженец Коринфа;
«Лишку ни в чем!» — поговорка была митиленца Питтака;
«Жизни конец наблюдай», — повторялось Молоном Афинским;
«Худших везде большинство», — говорилось Биантом Приенским;
«Ни за кого не ручайся», — Фалеса Милетского слово.
Менандру
Перевод Л. Блуменау
Пчелы к устам твоим сами, Менандр, принесли в изобилье
Пестрых душистых цветов, с пажитей муз их собрав;
Сами хариты тебя наделили дарами своими,
Драмы украсив твои прелестью метких речей.
Вечно живешь ты, и слава, какую стяжали Афины
Через тебя, к небесам, до облаков вознеслась.
Гиппократу [622]
Перевод Л. Блуменау
Здесь погребен Гиппократ, фессалиец. Рожденный на Косе,
Феба он был самого, корня бессмертного, ветвь.
Много, болезни врачуя, трофеев воздвиг Гигиее,
Много похвал заслужил — знаньем, не случаем он.
Геродоту [623]
Перевод Л. Блуменау
Муз у себя принимал Геродот, и по книге от каждой
Он получил за свое гостеприимство потом.
Колосс Родосский [624]
Перевод Л. Блуменау
Жители Родоса, племя дорийцев, колосс этот медный,
Величиной до небес, Гелий, воздвигли тебе,
После того как смирили военную бурю и остров
Обогатили родной бранной добычей своей.
Не над одним только морем, но также равно и над сушей
Светоч свободы они неугасимый зажгли,
Ибо ведущим свой род от Геракла по праву наследства
Власть подобает иметь и на земле и в морях.
«С битвы обратно к стенам…»
Перевод Д. Дашкова
С битвы обратно к стенам, без щита и объятого страхом,
Сына бегущего мать встретила, гневом кипя:
Вмиг занесла копие и грудь малодушну пронзила.
Труп укоряя потом, грозно вещала она:
«В бездну Аида ступай, о сын недостойный отчизны!
Спарты и родших завет мог ли, изменник, забыть?»
«Гектора кровью обрызганный щит…»
Перевод Д. Дашкова
Гектора кровью обрызганный щит, наследье Пелида,
Сыну Лаэрта на часть отдан ахеян судом:
Море, пожрав корабли, сей щит не к утесам Итаки [625]—
К гробу Аянтову вспять быстрой примчало волной —
Море явило неправость суда — хвала Посейдону:
Он тебе, Саламин, должную честь возвратил.
Приношение Кибеле [626]
Перевод Л. Блуменау
Мать моя, Рея, фригийских кормилица львов, у которой
Верных немало людей есть на Диндиме [627], тебе
Женственный твой Алексид [628]посвящает орудия эти
Буйных радений своих, нынче оставленных им:
Эти звенящие резко кимвалы, а также кривые
Флейты из рога телят, низкий дающие звук,
Бьющие громко тимпаны, ножи, обагренные кровью,
С прядями светлых волос, что распускал он и тряс.
Будь милосердна, богиня, к нему и от оргий, в которых
Юношей буйствовал он, освободи старика.
На баловня судьбы
Перевод Л. Блуменау
Не из благого желанья судьбой вознесен ты, а только
Чтоб показать, что могла сделать она и с тобой.
Спартанцам, павшим при Фирее [629]
Перевод Л. Блуменау
Спарта родная! Мы, триста сынов твоих, бившихся в поле
С равным числом аргивян из-за фирейской земли,
Там, где стояли в начале сражения, там же, ни разу
Не повернув головы, с жизнью расстались своей.
Но Офриада в крови обагрившийся щит возглашает:
«Спарте подвластной теперь стала Фирея, о Зевс!»
Кто ж из аргосцев от смерти бежал, был Адрастова рода [630];
Бегство, не гибель в бою, смертью спартанцы зовут.