Ангел-наблюдатель (СИ) - Страница 146

Мне очень не понравился такой поворот событий. У Тоши должно было хватить ума пустить Дарину по ложному следу, со стороны Максима желания облегчить душу и покаяться тоже можно было не опасаться — в свете как особой закаленности темных к угрызениям совести, так и абсолютной невозможности разумно объяснить несоответствие его нынешнего облика тому волшебному образу, который запечатлелся в памяти у Гали. Но Марина! Где гарантия, что она не воспользуется прямо в руки ей плывущим шансом поспособствовать торжеству земного жителя над небесным? Все равно, каким. И чем больше небесных под ударом окажется, тем лучше.

Обрадовало же меня то, что Игорь явно прикладывал все усилия, чтобы отговорить ее от этой безумной во всех отношениях затеи. Он уже к тому времени понял основной закон психологии — нельзя идти по жизни с головой, повернутой в прошлое. Его нужно проанализировать, осмыслить, принять к сведению, но смотреть нужно всегда вперед. В чем он и пытался убедить Дарину. У которой, естественно, малейшее критическое замечание вызывало одно раздражение.

Я решил не вмешиваться в это первое серьезное разногласие между ними. По многим причинам. Говорить с Тошей или Мариной — в силу их нетерпимости к чьему бы то ни было мнению, отличному от их собственного — не представлялось возможным. Расспрашивая Максима о подробностях намерений Дарины, я мог не удержаться и напомнить ему его же старую идею о чрезвычайной полезности жестких испытаний для укрепления характера. Вызывать на откровенность Игоря мне тоже не хотелось — ему было весьма полезно лишний раз удостовериться в своих психологических способностях на случае особо неподдающегося клиента. Или окончательно убедиться в том, что он недостоин чрезмерных усилий.

Единственное, что я себе позволил — это мягко и ненавязчиво поддержать Игоря в правильности его действий. В конце концов, он — мужчина, которому не пристало постоянно истекать восторженно хвалебным славословием в адрес какой бы то ни было женщины. Как показывает многовековая практика, это не идет на пользу ни одному из них. Рано или поздно ему придется продемонстрировать твердость характера и весомость своего слова, и если Дарина не сочтет необходимым с ними смириться, тем лучше.

И меня лично совершенно не удивило, что в ней строптивость и заносчивость общепризнанной красотки перевесила значимость дружбы с Игорем. Что уж вспоминать о такой безделице, как благодарность за постоянную и неизменную моральную поддержку во время ее недавней мрачной депрессии! Она резко оборвала все внешкольные контакты с Игорем. По дороге домой она сидела, отвернувшись лицом к окну и отгородившись от всех стеной молчания. А после осенних каникул даже перестала ездить с нами.

Впервые увидев рядом с Игорем одну Аленку у входа в школу, я просто оторопел.

— А Дарина где? — спросил я, оглядываясь.

— Она не ходила сегодня на французский, — ответил Игорь, глядя куда-то в сторону.

— Она что, заболела? — заволновался я.

— Не знаю, — отрезал он.

Но она каким-то образом оказалась у офиса. Раньше нас. И возле машины, которую обычно подгонял туда к этому времени Максим. У меня зашевелились нехорошие подозрения. Поделиться которыми с Тошей я просто не успел — как только он вышел из офиса, к нему бросилась Аленка. Он улыбнулся ей, глянул на стоящую у машины Дарину, прищурился и перевел на меня внезапно отяжелевший взгляд. Под которым у меня все слова предупреждения в горле застряли.

С тех пор Дарина регулярно, хотя бы пару раз в неделю опережала нас у офиса. После встречи с Максимом и Мариной, что я кое-как выудил из вновь замороженных мыслей Игоря. Я порывался было поговорить с Тошей, выяснить, что происходит, но он проходил мимо моей машины с яростно выдвинутой вперед челюстью и едва удостаивая нас с Игорем кивком — у меня рука сама отдергивалась от ручки двери. У меня не было и тени сомнения, что он в курсе происходящего — Максим вряд ли бы осмелился раскатываться с Дариной без его согласия. Из чего вытекал единственно возможный вывод — он решительно демонстрировал мне, что не допустит вмешательства Игоря в дела Дарины, так же как моего в его.

Я искренне пожелал ему всевозможных успехов. На пути к окончательной мании величия. Если он предпочитает воздействие на девчонку Марины и Максима, если он не в состоянии увидеть его очевидно разрушительные последствия, если он считает себя в силах держать их под контролем — флаг ему в руки. В конечном итоге, они обрушатся как на голову его идола, так и на его собственную. Моя же задача — вывести Игоря из зоны неминуемой катастрофы — выполнена.

Основания надеяться на это мне давали и наблюдения за ним. Впервые он реагировал на очередной Даринин каприз как-то иначе. Сказались все же мои напоминания ему о твердости и стойкости! В мыслях его и намека не было на попытки позвонить ей, вызвать ее в Скайпе, поговорить между уроками… Не стану скрывать, я тогда испытывал гордость за него — словно заядлый курильщик или пьяница, твердо решившись покончить с пагубной привычкой, он молча, сцепив зубы и собрав в кулак всю свою волю, ждал, пока оставит его проклятая зависимость.

Татьяна, к сожалению, этого не понимала. Она вдруг взяла за привычку пристально и обеспокоенно вглядываться в его лицо, то и дело бросая на меня вопрошающие взгляды.

— Вы что, поссорились с Дариной? — однажды прямо спросила она его, когда мы, высадив Аленку, отправились домой.

— Нет, — коротко ответил Игорь, глядя в окно.

— А что случилось? — никак не отставала от него Татьяна.

— Ничего, — отрезал он.

Она снова открыла рот, но я остановил ее взглядом.

— Не приставай к нему, — сказал я ей вечером, когда Игорь пошел спать.

— Что они опять не поделили? — тут же вцепилась она в меня.

— Ничего, — сказал я ей чистую правду.

— Ты мне еще ничегокать будешь? — мгновенно взвилась она. — Ты что, не видишь…?

— Я лично вижу, — оборвал ее я, — что этой вертихвостке очередная вожжа под мантию попала, а он не намерен больше с этим мириться. И я с ним полностью согласен.

— Какая вожжа? — зашипела она. — Я точно знаю, что у нее что-то случилось! От Тоши иголки на метр торчат, и Галя говорит, что она по вечерам сама не своя — мечется, как зверь по клетке.

— Вот пусть там и мечется, — удовлетворенно кивнул я. — Никто ее туда не загонял.

— Я опять чего-то не знаю? — прищурилась Татьяна.

— Ничего такого, что касалось бы нас, — отрезал я.

Татьяна уставилась на меня исподлобья — тем самым взглядом, которые редко предвещал мне что-то хорошее.

— Она пытается найти своего отца, — неохотно признался я, и быстро добавил: — Что, как ты отлично знаешь, совершенно невозможно и не имеет к нам никакого отношения.

— Как не имеет? — Глаза у Татьяны сделались, как блюдца. — А если она докопается? До всего? И Игорь узнает?

— Не узнает! — хлопнул я ладонью по столу. — Он пытался ее образумить — она его демонстративно из друзей вычеркнула. Так что, пусть делает, что хочет — за ней есть, кому присматривать. Сама говоришь, что у Тоши от усердия шерсть торчком стоит, он у нас очень самостоятельный. Главное — что бы ни случилось, она Игоря за собой на дно не утащит.

— Ты действительно думаешь, — медленно произнесла Татьяна, — что, если с ней что-то случится, Игорю будет все равно?

— Не знаю! — отрезал я. — Переживет. Уже начал. И я за него рад. Ты хочешь, чтобы она им всю жизнь вертела, как Марина всеми?

— Я так и знала, что сейчас Марина где-то вылезет! — Татьяна прямо подпрыгнула на стуле.

— Именно, — подтвердил я. — Вылезет. Везде и постоянно. И всегда на нашу голову. Ты Игорю такого же желаешь?

— Ну, неужели ты не видишь, — замахала руками Татьяна, и я привычно отшатнулся, — что Игорь — не ты, а Дарина — не Марина? Зачем ваши отношения на них проецировать?

— Я не понимаю, — не удержался я, — каким образом этой лицемерке удалось тебя выдрессировать? Ты же раньше ее насквозь видела! Ты же сама была против того, что она Игорю весь свет собой затмила!