Ангел Мертвого озера - Страница 28

го другого не надо.

Ну, откуда ты взялся, Глеб? Был бы ты подраненный или с воспаленным аппендиксом, застрял бы у тебя в выходах камень, отросла бы киста - как бы я была счастлива помочь тебе и выходить тебя. Ты же здоровый, и ты мне никто и звать тебя никак.

Но книжное воспитание требовало хорошего отношения к человеку, если он к тебе со всей душой. Она с ним встретится, к примеру, у памятника Пушкину или где еще, посидят на лавочке, а потом она соврет, что у неё смена, и он, если захочет, может проводить её до электрички.

"Мне ужасно жаль, но больше я никак не могу. Если хочешь, позавтракаем вместе в пятницу". (Господи! Какие завтраки?) "До свидания, милый".

Конечно, так ей не сказать. "Милый". Какой он ей милый? С другой же стороны, и милый, если через столько лет нашел. Но она всегда помнила, сколько ей самой, она родилась в сорок восьмом, и ей, соответственно... И думать, а тем более держать во рту это слово "милый" негоже и стыдно. Но пока это только переписка, и больше ничего, и совсем не факт, что он когда-нибудь объявится в Москве. Сейчас цены на билеты выросли в нечеловеческий рост, даже на электричке - подумаешь лишний раз, ехать или не ехать.

Комплексы

Когда я злюсь, у меня салятся волосы, даже если я их вчера вымыла. После ухода "гостьи из прошлого" я просто зашлась от того, что как всегда попалась на эту дурью удочку - не могу отказать. Кто она мне, эта Вера Разина, я её не видела тридцать лет. С какой стати мне отвечать за её сороковины? Ах, ах, шо, шо... Моя родина - уже другая республика. Практически для меня - железный занавес. Я на батькивщине последний раз была проездом из Лазаревской, в поезде меня прихватил приступ, пришлось ссаживаться. И мне вырезали готовый лопнуть к чертовой матери аппендикс в Константиновке. Там я напилась ридной мовы по самую маковку.

Тут нет дурного подтекста. Лежа в палате и слушая перепевы забытой речи с этими "хэ", "шо", "та", "хиба", "дывись", я ловила кайф от всего этого. Я призналась, что местная, и народ стал искать родственные связи, общую кровь в жилах. И я была поражена: она на самом деле, наша кровь, говорит своим национальным голосом? Не зависимая от группы, количества лейкоцитов, реакции оседания и прочего, прочего. Есть в ней нечто, не пропущенное через реактивы. И я не знаю, как к этому относиться. Во-первых, бурлит кровь чеченцев, и басков, и ирландцев, и добром это не кончается, особенно, не дай Бог, если забурлит русская. Это уж святых выноси. А я по воспитанию, по культуре интернационалистка. Человеческое в человеке едино, оно где-то на кончиках ветвей разнообразится цветом кожи и разрезом глаз, а в остальном мы единый сплав разумного млекопитающего. Но почему же так сильны те кончики, которые выпевают мелодию крови так, что одни хватаются за ножи, а другие вытирают умилительные слезы? Что это есть? Может, и не кровь вовсе? А некий другой субстрат?

Я была потрясена взрывом. То, что внутри него оказалась когда-то знакомая мне Вера Разина, обострило всеОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com