Ангел Мертвого озера - Страница 20

яка она припасла для него что-нибудь чудесненькое. И Коля зашагал веселее.

Лавка. Ночь. Вокзал

Глеб бомжем не был, хотя и ночевал на вокзале. Больше было негде. Лежали в кармане какие-то адресушки, но как спастись от возможного разговора о взрыве, о том, что он был близко, а главное - "а кто она тебе? Баба или сродница?". Это все он уже имел в тот самый день, когда побил одну девчонку букетом, а она потом окликнула его в сквере, и листочек от букета прилепился у неё к виску, а она про это не знала, и он все смотрел на листок и смотрел и не знал, как быть, сказать ей или не сказать. Не сказал. Так они бродили туда-сюда, туда-сюда, а листочек как влип, будто стал частью девчонки. У неё был выговор, как у молодой Веры. Оказалось землячки.

- Вера взяла надо мной шефство, - объясняла девчонка. - Я в медучилище провалилась. Первый же экзамен - пара. Все правильно, я ничего из школьного не знала. Я гулящая была - туши свет! Но зато есть что вспомнить, поэтому не жалею. Науки не знаю, но жизнь будь здоров какая пройдена. Три аборта. Две отсидки. Мужиков сто было, не меньше. Вере как начну рассказывать про вашего брата, она в ор. Так смирная, но на эту тему - сразу скандал. Я была уверена: старая дева, пушкой не пробитая. Но вы на телка не похожи. Вы её любовник?

Ему снова захотелось её ударить, он развернулся даже, а на виске листочек, присохший, увялый... Сдержал его листок.

Теперь вот он, Глеб, присох на вокзальной лавке, аккуратно присох, чтоб не очень измяться. Прямо над ним высоченный потолок, в потолочных окнах небо. Лег - было ещё светлое, сейчас уже черное. Быстрое какое время. Когда заходил в вокзал, солнце ещё не село. Торчало красным полукружьем над домами. Большое такое, сильное солнце. Говорят, очень гневное в этом году. Все время стреляет в землю. Он понимает это так, что больше не в кого. Нигде нет живых разумных существ, которые разделили бы с ним ответственность за мироздание, за огромный космический дом. А земляне оказались негожими помощниками ни в чем. Ни в труде, ни в мысли, ни в бережении. Шайка пиратов под названием "люди". Грабители, убийцы, насильники.

Глеб в свои пятьдесят девять был потрясен статьей в каком-то популярном журнале, что Земля, оказывается, живая и ей больно. Он испытал потрясение не от сообщения, а от мысли, как он, дурак, не понял этого раньше. Ведь как прекрасна земля там, где её любят, и как она страшна в воронках, и взрывах, и грязи. Ежу же понятно, думал он. Он вспомнил, сколько лично испохабил земли, то на БАМе, то на других котлованах и стройках, как он её долбил ломом и вскрывал экскаватором, сколько он вылил в неё гадости и сколько выдрал из неё живых корней. Производитель всяческих работ. Прораб.

А мертвое озеро его юности, куда можно было пройти через перевал? Запретная зона манила, завораживала, все знали про взрыв, но разве один раз бухало, если разобраться? Он пробовал ту воду с ладони - никакая. Он куснул травинку - без вкуса и запаха. Он был рисковый парень, тот молодой Глеб.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com