Анатолийская мечеть XI–XV вв. Очерки истории архитектуры - Страница 12

При этом архитекторы анатолийских памятников не только быстро осваивают работу с непривычным для иранцев, но традиционным для зодчества Анатолии камнем, но и оказываются способны на радикальные самостоятельные (учитывая, как говорилось выше, отсутствие какой-либо «сельджукской традиции») решения, создав новый тип культового сооружения, соответствующий климатическим условиям данной территории, – зальную мечеть, легко обходящуюся без двора, но превращающую затененную зуллу в закрытый молитвенный зал.

В этих условиях мечеть перестает быть лишь местом, выделенной территорией для молитвы, – каковыми являлись, например, не имевшие стен первые мечети Ирака, рассматриваемые как предтечи арабского типа гипостильных дворовых мечетей,[107] временные мечети-намазго или даже айванные мечети Ирана, и становится закрытым помещением, пока что, – в полном соответствии с исламским представлением о ритуальном пространстве, – архитектурно децентрализованным, но более соответствующим метафизическому представлению о Доме и/или Храме. Этот шаг позволяет мечети перестать быть «стабильной горизонтальной структурой»[108] и развиваться уже как архитектурный объем, не только по горизонтали, но и по вертикали, предопределяя усложненную объемность османских культовых зданий и их превращение в пространственные доминанты городов. Создание нового типа зальной мечети, дополнившего уже существовавшие арабский дворовый и иранский айванный типы, должно расцениваться как принципиальный турецкий вклад в архитектуру ислама, и вклад этот был предопределен уже в первые десятилетия исламизации и тюркизации Анатолии.

Дом Великих Сельджуков формально просуществовал до 1194 г., однако распад Сельджукской империи начался уже в конце XI в., после смерти Малик-шаха, наследники которого вступили в ожесточенную борьбу.[109] Ход этой междоусобицы, основной ареной которой стали Хорасан и Сирия, равно как и борьба с исмаилитами и походы султана Санджара против каракитаев и огузов, нас интересовать не будут, – достаточно сказать, что области Анатолии, оказавшиеся далеко от династических интересов Великих Сельджуков, перешли под контроль местных тюркских династий, формально сохранявших вассалитет по отношению к аббасидскому Халифату, но проводивших собственную политику и попеременно усиливавшихся в перманентной борьбе и временных союзах друг с другом, Византией, Зенгидами и крестоносцами.

Наиболее заметным в истории оказался Румский султанат, основанный официально получившим титул султана Сулейман-шахом, столицей которого стал сначала Изник (византийская Никея), а позже – Конья (Иконий). Государство Сельджуков Рума неоднократно меняло свои границы, распадалось и вновь воссоединялось, достигнув пика своего могущества и культурного расцвета в первой половине XIII в. В существующей историографии Сельджуки Рума часто выглядят не только как основная, но и как единственная политическая сила Малой Азии, пришедшая на смену Великим Сельджукам и объединявшая всех анатолийских мусульман,[110] оттесняя на второй план династии тюркских князей-улубеев.

Действительно, именно с Румским султанатом связаны наиболее документированные (благодаря прежде всего византийским источникам) военные кампании, определившие процессы дальнейшей тюркизации и исламизации Анатолии. В 1117 г. в битве под Филомелионом (Акшехиром) византийцы взяли частичный реванш за поражение при Манцикерте, лишив Румский султанат выхода к морю и временно остановив заселение тюрками западных областей Малой Азии, однако на протяжении всего XII в. Румский султанат оставался важнейшим фактором в хитросплетениях постоянно менявшихся отношений между Константинополем, государствами крестоносцев, тюркскими эмиратами Анатолии и сельджукской, а затем зенгидской Сирией, особенно после того как в 1147 г. под ударами Сельджуков растаяли армии II крестового похода.[111] Попыткой обуздать зарвавшегося вассала и восстановить хотя бы формальный сюзеренитет являлся поход союзного войска Мануила I Комнина во Фригию, – «ошибка, погубившая Византию»,[112] – закончившийся разгромом под Мириокефалоном в 1176 г. Эта победа на следующие полвека превратила Сельджуков Рума в могущественнейшую державу Анатолии, постепенно распространившую свою власть на Вифинию и Фригию.[113] Задача вытеснения Византии, подчинения тюркских князей и создания в Малой Азии единого сильного мусульманского государства к концу XII в. была Сельджуками выполнена, и Фридрих Барбаросса во время III крестового похода (1190 г.) искал поддержки против Саладина уже непосредственно у султана Рума как у равного себе властителя…[114]

Между тем после битвы при Манцикерте уже в 1080-е гг. в Центральной Анатолии, к северу от земель Румского султаната, оформляются владения Данишмендидов, Эрзинджан становится столицей Менгуджакидов, Диярбакыр перешел под власть Иналоглу, соседний Битлис передан Мехмеду-гази, основателю династии Дилмачоглу; на рубеже XI–XII вв. Хасанкейф переходит под власть Артукидов, Ахлат на северном берегу оз. Ван достается Сукману аль-Кутби, потомки которого приняли титул Шах-Арменидов, в 1103 г. в Эрзеруме укрепляются Салтукиды… Все эти мусульманские династии первоначально прокламировали свой вассалитет по отношению к Халифату, в т. ч., как мы видели, и архитектурными средствами, однако по мере ослабления Великих Сельджуков были вынуждены искать новых сюзеренов, – вплоть до египетских Фатимидов.

Улубеи не только проявляли самостоятельность (в 1110 г. князья Ахлата и Мардина участвовали в походе на Эдессу[115]), но оказались силой значительной как в военном, так и в политическом отношении. Например, эмир Сиваса Мелик Данишменд Гази в 1101 г. ударил в спину войску крестоносцев, захватил Боэмунда Тарентского, самостоятельно повел переговоры о его выкупе с правителями Византии, Иерусалима и Эдессы,[116] а в ответ на требования Кылыч-Арслана I выплатить причитавшуюся сюзерену долю выкупа осадил Конью. Позже Данишмендиды вообще получили от халифа черный аббасидский штандарт – регалию, обозначавшую непосредственный вассалитет и формально возвысившую их над султанами Рума.[117] В 1117 г. артукидский правитель Мардина Иль-Гази отбил у крестоносцев Алеппо, а 1119 г. под Балатом нанес поражение Рожеру Антиохийскому, отмеченное как первая победа мусульман над франками, по поводу которой Ибн ал-Каланиси писал: «За все века существования никогда еще не было даровано Исламу Божественной помощи в таком изобилии».[118] Сельджукский султан Масуд I, считавший себя сюзереном Артукидов, такими победами похвастаться не мог…