Американская пустыня - Страница 40

Тед проследовал за Эйвери в комнату и опустился на пластмассовый стул подобно всем прочим клонам; настрой Теда повлиял на его позу, так что, когда он рассмотрел тени на полу, его тень была в точности такая же, как и все прочие, сгорбленная и удрученная. Тед заставил себя выпрямиться и внимательно вгляделся в каждое слюнявое лицо по очереди: глубоко посаженные карие глаза, темные жесткие волосы, уродливые черты, лишние части тела, недостающие части тела, бессмысленный взор. Однако ж был среди них один, в противоположном конце комнаты, что сидел самую малость прямее прочих, сложив руки на коленях. Взгляд его был мягок, но не настолько пуст, нос – велик, рот отсутствовал вовсе. Тед неотрывно пялился на него несколько минут, но тот обернулся не сразу. Со временем, однако, он встретился с Тедом глазами, и Тед растрогался – не в силу какой-то особенной магии, и не потому, что ощутил какую-никакую теплоту или интеллектуальную осмысленность, – растрогал его просто-напросто сам факт отклика.

Ханна притворялась, что заснула, но Глория на хитрость не купилась.

– Ты не спишь, – сказала она.

– Откуда ты знаешь?

– Слишком уж усердно удерживаешь палец на нужной странице своей мерзкой книжонки, – объяснила Глория, усаживаясь на край постели и нагибаясь развязать кроссовки. – Ну и что там происходит? Барон грозится оставить жену ради сексапильной гувернанточки, или стареющая актриса узнает, что ее муж-режиссер, хронический алкоголик, спит с героем-любовником?

– Как там на улице, хорошо? – полюбопытствовала Ханна.

– Чуточку прохладно.

– Народу много?

– Ну, не без того. Собственно говоря, многовато. В баре на углу шум стоит страшный. – Несколько секунд Глория созерцала собственный кроссовок – и, наконец, швырнула его на пол. – Ты к детям заглядывала?

– Ага, и дверь оставила чуть приоткрытой. Перри просил, чтобы свет не выключали. С ними все тип-топ. – Ханна села прямее и подложила под спину подушку. – Что-то не так?

– Все так. – Глория стянула второй кроссовок, подошла к двери, разделяющей их спальню и детскую. Распахнула дверь, поглядела на дочь с сыном. Вернулась обратно к кровати, села, стянула свитер, принялась расстегивать блузку. Пальцы с трудом ее слушались. Глории частенько казалось, что у нее артрит: ишь, все суставы словно деревянные и тупо ноют.

– Что-то не так, – отметила Ханна.

– Руки болят.

– Что-то еще, – не отступалась Ханна.

– Я с ним целовалась.

– С каким ты целовалась?

– С кем.

– Да ладно, не суть важно, ты давай выкладывай, – потребовала Ханна.

– С Ричардом.

– Да ну!

– Ну да. – Глория сама не верила, что говорит такие вещи, причем вслух – верила не больше, чем в то, что на самом деле этакое вытворяла. Сердце неистово колотилось в груди, а где-то в глубине живота резануло холодом.

– Это ж здорово! – просияла Ханна. Голос ее звучал неуверенно, словно нужные слова приходили на ум не сразу.

– Все не так, как ты себе представляешь, – проговорила Глория со вздохом. Внутри затаилась глухая тоска – не по Теду и не по губам, которых она еще недавно касалась, но – тоска. – И я сама не знаю, зачем я это сделала. Сделала – и все.

– Это он тебя поцеловал или ты его?

– Я разрешила ему меня поцеловать, – пояснила Глория, будто бы спровоцировала это событие вовсе не она, будто бы она могла переложить часть вины на другого, утверждая, что всего-то на всего не воспрепятствовала ему в его намерении.

– Ушам своим не верю.

– Вот и мне не верится. – Глория откинулась на постели и посмотрела в потолок. – Я все время думала о Теде, а тут – он. Наверное, мне просто хотелось подтвердить, в самом ли деле я верю, что Тед жив. Просто поверить не могу, что я с ним целовалась. Чувствую себя сущим дерьмом.

– Успокойся. Ну, поцеловала парня. Тоже мне, трагедия. Ты ж не ребенка от него ждешь. – Ханна рассмеялась. – Ты только подумай, какой скотиной бывал твой Тед. Сколько раз он изменял тебе и лгал! Помнишь ту психованную девку, на которую вы детей оставили? Вспомни все, что этот гад вытворял – а потом умолял тебя простить его и все забыть.

– Я не в силах забыть всего того, что он вытворял, – отозвалась Глория. – Думаю, мне просто нужно было понять, простила ли я его.

– И?

– И что? – Глория оглянулась на Ханну.

– Ты простила ублюдка?

– Не знаю.

– Значит, нет, – подвела итог Ханна, кладя книгу на тумбочку. – Ну и что ты намерена делать?

Глория промолчала.

– Так как же насчет Ричарда? – не отступалась Ханна.

– Ханна, я не думаю о Ричарде. И о Теде сейчас тоже не думаю. Я думаю о себе. В кои-то веки я думаю о себе. – Глория взвешивала подробности своей жизни, сознавая, что разрозненные фрагменты содержат всебе целое, ведут к истолкованию целого, понимая, что, игнорируя детали, лишая каждую из них шанса развиться и повлиять на ее мир, она превращала любое отдельно взятое событие в карикатуру его же несостоятельности. Она откинулась на спину, опустила голову на подушку. Она боролась со сном.

После встречи с сектантами Салли била дрожь. Ему и прежде доводилось попадать в те еще переплеты, но одно из его правил сводилось к следующему: если поручение делается опасным – на поручении ставится крест. Однако сейчас все было иначе: опасность поджидала впереди – и никаких гарантий на возвращение.

Он заехал во дворик парковочной площадки перед ресторанчиком, прогудел в гудок и вылез из машины.

На крыльцо вышел давешний старикан: лицо его явно помягчело и просто-таки расплывалось в улыбке.

– Заходите, подкрепитесь, – пригласил он.

Салли озадаченно глядел на него.

– Ну, теперь-то я вас знаю, – объяснил старик. – Не в обиду будь сказано, видок у вас не того. Что-то стряслось – ну, там, среди этих психов?

– Я в полном порядке, – заверил Салли. Он поднялся по ступенькам и на последней поприветствовал незнакомца крепким рукопожатием. – Меня зовут Горацио Салли.

– Стэн Датч. Заходите, садитесь. Моя жена сготовит вам все, чего в меню значится, вы только скажите.

– Спасибо. – Салли вошел внутрь. Стэн провел его к столику в середке полутемной комнаты. Салли сел, подождал, чтобы глаза привыкли к сумраку, положил локти на стол, потер виски.

– С вами точно все в порядке? – спросил Стэн, вручая Салли меню.

Салли кивнул, глянул снизу вверх на собеседника, отмечая его маленькие, далеко посаженные глазки на пухлой красной физиономии.

– Значит, я больше не чужой?

– Вы ж вернулись, – пояснил старикан. – Коли вы вернулись сюда после того, как пообщались со мной, так свами ж все ясно.

Салли не понял, польстили ему или нет.

– Приму это как комплимент.

– Ну, вы проглядите пока меню, а я сей момент вернусь. Кофе хотите? Или чаю со льдом?

– Чаю.

Салли еще раз потер виски – и несказанно удивился, когда Стэн и впрямь тут же возник у столика с холодным напитком. Салли поблагодарил хозяина, и тот вновь исчез в кухне.

Оглядевшись по сторонам, он заметил фотографии – штук двадцать, восемь на десять, равномерно развешанные по всей длине стены. Детектив встал, подошел к одной из них, затем изучил следующую за ней, и так – все, не в состоянии понять, что именно на них изображено. Он подумал было, что это все – фотографии НЛО, и вспомнил байки про людей, якобы поселившихся в глубине пустыне.

– Черные вертолеты. – Стэн уже вернулся и теперь поджидал с блокнотом у столика. – Они частенько тут летывают.

– Черные вертолеты?

– Большой правительственный секрет, фу-ты ну-ты. Вот так они нас, бирюков, и отслеживают. В городах-то за тобой просто-напросто наблюдают и записывают на видео каждый твой шаг, пока ты по улице идешь. Используют мощные микрофоны и все такое. Им даже «жучками» начинять дом ни к чему. Просто наставляют на тебя здоровенную «волшебную палочку» – и записывают каждое слово.

– Да ну?

– А вот в здешней дыре особо не пошпионишь. Никаких тебе толп, чтобы ихним агентам невзначай затесаться. Разве что вертолеты порой пролетают, проверяют, не затеваем ли мы бунта или чего недоброго.