Американская повесть. Книга 1 - Страница 93

— Значит, она правда умерла и похоронена в Линне, — повторила миссис Тодд как бы для того, чтобы запечатлеть этот печальный факт в своей памяти. — Она была на несколько лет моложе, чем мы с тобой. Помню, как она первый раз пошла в школу. Это был первый год, что мама отдала меня жить к тете Тофем, а как-то в понедельник утром ты привела маленькую Луизу в школу, в розовом платье с длинными локонами, и она сидела между нами и вдруг заплакала, и после этого в переменку учительница отправила нас домой.

— Она испугалась, что в школе было столько ребят. Дома в то время были мы с ней да братец Джон. Старшие мальчики ушли в море с отцом, а остальные еще не родились, — объяснила миссис Фосдик. — А в следующую осень мы все вместе отправились в путешествие. Мать, как говорится, до последней минуты не знала, отправляться ли, но очередной младенец родился как раз вовремя, а потом надолго наступило ненастье, так что мать совсем оправилась до того, как пора было отправляться, и мы все тронулись с места. Помню, моя одежда вся осталась в корзине, куда мать переложила ее из моего комода и забыла на берегу. Своих вещей, таких, что она захотела бы перешить для меня, у нее не нашлось. Так что когда мое платье сносилось, она обрядила меня в запасной костюм Джона, куртку и штаны. Мне было всего восемь лет, а Джону около семи, и он был крупный не по годам. Как только мы зашли в порт, она спустилась на берег и приодела меня, но потом направились мы в сторону Ост-Индии и очень долго находились в море, так что я могла не обращать внимания на одежду навырост, и я грустно ковыляла в ней по палубе, каждую минуту наступая себе на подол, словно молодость прошла и сгинула. Больше всего мне нравились штаны: я в них влезала на мачты и пугала мать до того, что она поклялась, что больше никогда не возьмет меня в море.

По вежливой рассеянной улыбке миссис Тодд я поняла, что этот рассказ она уже слышала.

— Маленькая Луиза была красивая девочка, да, я всегда находила ее очень хорошенькой, — сказала миссис Тодд. — В те дни она была прелесть. Она пошла в твою мать, а остальные у вас были похожи на отцову родню.

— Правильно, — согласилась миссис Фосдик, упорно раскачиваясь в качалке. — До чего же приятно поговорить со старой знакомой, которая знает то же, что и ты знаешь. Сейчас встречаешь столько этих новых людей, у которых как будто нет ни прошлого, ни будущего. У разговора корни должны быть в прошлом, не то приходится объяснять каждое свое слово, а это так утомительно.

У миссис Тодд вырвался легкий смешок.

— Да, старые друзья самое лучшее, разве что найдешь кого нового, кто годится на место старого, — сказала она, и мы с нею ласково переглянулись, но миссис Фосдик этого не могла понять, она ведь вошла в этот дом последней.

Однажды вечером слух мой уловил загадочное упоминание миссис Тодд об острове Мусорная Куча. Вечер был холодный, с северо-восточным дождем, и я в первый раз затопила у себя в комнате франклинову печку[101] и пригласила двух моих приятельниц зайти и составить мне компанию. Погода подсказала миссис Тодд, что пора запастись каплями от кашля, и она натаскала множество темных и сухих трав из темных и сухих углов, так что теперь их едкая пыль и запахи сливались в мощный аромат колосистой мяты, который шел из кухни, из булькающего котла с отваром. Она сказала, что отвар готов, совсем готов, она нарочно оставила его постудить, и взяла свое вязание, потому что миссис Фосдик тоже вязала. Они сидели в двух качалках, маленькая женщина и большая, но время от времени я замечала, что мысли миссис Тодд возвращаются к каплям от кашля. Время собирать травы было на исходе, наступало время варить сиропы и прочие сладости.

От жары у открытого огня меня клонило в сон, но что-то сказанное миссис Тодд про остров Мусорная Куча пробудило мой интерес. Я ждала, не скажет ли она что-нибудь еще, а потом выбрала кружной путь — сказала то, что давно вертелось на языке: как мне жаль, что семейство с Зеленого острова, мать миссис Тодд и ее брат Уильям, не проводят вечер с нами.

Миссис Тодд улыбнулась и постучала по подлокотнику качалки.

— Уильям мог бы испугаться до смерти, — предостерегла она меня, и миссис Фосдик упомянула о своем намерении съездить на Зеленый остров дня на два, на три, если при таком ветре зыбь не будет слишком сильной.

— А где остров Мусорная Куча? — рискнула я спросить, улучив минутку.

— Где-то на северо-восток, милях в трех от Зеленого острова, совсем близко от берега, примерно милях в восьми отсюда. Вы там не бывали, милочка. Это место в стороне от проезжих путей, а уж высаживаться там — хуже не придумаешь.

— Ну еще бы, — согласилась миссис Фосдик, разглаживая свой черный шелковый передник, — а место очень интересное; когда там побываешь, так и тянет туда снова. У индейцев оно считалось священным. Там и теперь, если поискать, можно найти их каменные орудия. И есть прекрасный родник. Из стариков кое-кто побаивается этого острова. Да, я помню время, когда про него рассказывали всякие диковинные истории. Кто говорил, что у индейцев остров этот считался волшебным и жил там один старый вождь, который повелевал ветрами. А кто вспоминал старинное поверье, будто индейцы спустились там некогда с гор и оставили пленника. Без лодки, а плыть оттуда на Черный остров слишком далеко. Вот он там и жил, пока не умер.

— Я слышала, что он и после смерти бродил по острову, — мрачно вставила миссис Тодд, — и кто поглазастее, встречал его там иногда, по виду сущий призрак, похожий на тех, около Северного полюса, о которых капитан Литлпейдж рассказывает. Так или иначе, индейцы на острове были, и сейчас еще там можно увидеть кучи мусора, по которым остров назвали, к тому же я слыхала, что тамошние индейцы были людоедами, но в это я никогда не верила. На побережье Мэна никогда не было людоедов. Здесь люди мирные.

— Да, это верно! — воскликнула миссис Фосдик. — Вы бы посмотрели, каких я в молодости накрашенных дикарей видела на островах Семи морей! Вот когда интересно было путешествовать — в прежние китобойные времена!

— Китобойный рейс, вероятно, был скучен для леди, — возразила миссис Тодд. — В многолюдные порты не заглядывали, смешанных грузов не перевозили. Для себя я никогда не мечтала о китобойном рейсе.

— Я, когда возвращалась, чувствовала себя, как будто отстала от века. Но интересно было очень, и мы всегда хорошо наживались за время рейса, и когда попадали на берег, становились богачами. Я любила разнообразие. Подумать только, как времена изменились, как мало осталось моряцких семей! Сколько диковинных людей тут жило, Олмайра, когда мы были молодые. А теперь все стали, как все, не над кем посмеяться, не о ком поплакать!

Мне казалось, что в районе Деннет-Лендинга еще остались самобытные характеры, но перебивать не хотелось.

— Да, — продолжала миссис Тодд, немного поразмыслив, — в прежнее время на побережье Деннет-Лендинга жило много любопытных образчиков человеческой природы. Тогда у людей было больше энергии, и у многих энергия принимала странные формы. Нынче молодые все подражают другим, обезьянничают, до смерти боятся, как бы чем не выделиться, старики — те молятся о возможности как-то отличиться.

— Сколько лет я не слышала этого словечка «обезьянничать», — засмеялась миссис Фосдик. — Так моя бабушка любила говорить. Нет, я не о таких думаю, а о тех странных созданиях, которые бродили по округе. Теперь их не видно, как и тех, что сидели взаперти с какой-нибудь странной фантазией.

Я опять подумала про капитана Литлпейджа, но мои собеседницы больше не вспомнили о нем, а на Зеленом острове жил братец Уильям, которого мы все три знали.

— Я недавно вспомнила про бедную Джоанну, — неожиданно сказала миссис Фосдик, — до этого я очень давно о ней не думала. Мы с миссис Брейтон сидели как-то вместе и шили, и вдруг она мне на ум пришла. Вот была необычная женщина, правда? Раз уж о ней заговорили, — и она повернулась ко мне, чтобы разъяснить, о чем речь, — была такая не то монахиня, не то отшельница, которая годами жила одна на острове Мусорная Куча. Мисс Джоанна Тодд ее звали, родственница покойного мужа миссис Тодд.