Always. It is our Choice (СИ) - Страница 35
- Да… Я знаю о чём ты жалеешь, Гарри… – и Поттер не сомневался, что Дамблдор действительно каким-то мистическим образом видит его, как на ладони. – Но я рад, что мистер Малфой оказался неподалёку, и всё закончилось…благополучно, – неожиданно весело сказал директор, подмигнув, вновь изменившемуся в лице, юноше. Он, похоже, окончательно сбросил с плеч груз тяжёлой беседы и улыбался, как ни в чём не бывало, звуча почти легко и непринуждённо:
– Хотя, деканы ваших факультетов были очень недовольны тем, что вы оказались вне стен замка в столь поздний час. И, я предполагаю, что, по крайней мере, профессор Снегг…намерен не спускать этого…
- Нет! Профессор Дамблдор! Сэр! – Поттер внезапно вскинулся. – Малфой…тут ни при чём!
- Вот как? – удивление старого волшебника выглядело более чем правдоподобно.
- Да! Это…это я заставил его покинуть стены замка, чтобы…чтобы посоревноваться в гонках на мётлах, – Гарри врал напропалую, даже особо не задумываясь над тем фактом, что актёр из него никудышный, тем более, под всевидящим оком мудрого директора. – Мне… Мне… – продолжал он лгать, придумывая на ходу причину, – мне просто нужно было, ну…спустить пар, понимаете, профессор?!
- Ах, вот оно что… – выпятив губы, Дамблдор рассеяно пропустил сквозь кольцо своих длинных пальцев серебряные нити роскошной бороды, и кивнул. – Теперь мне всё ясно.
- Не наказывайте Драко, то есть…я хотел сказать: Малфоя! Пожалуйста, сэр. Это только…моя вина, – расстроенно закончил Поттер, прекрасно осознавая, что директор лишь притворяется простачком.
- Конечно, конечно, мой мальчик, – горячо заверил его Дамблдор и полез в глубокий карман своей атласно-лиловой мантии. – И, кстати, забыл сказать, что ваши с мистером Малфоем мётлы стоят в моём кабинете.
Гарри округлил глаза и мысленно хлопнул себя по лбу. Он ведь совсем уже успел забыть про свою любимую метлу со всеми этими переживаниями! Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально изучать их показания. Это были очень странные часы. И Гарри почему-то не смог припомнить ни единого случая из прошлого, когда бы директор ими пользовался. Поттер даже придвинулся поближе, разглядывая диковинную вещицу. Он бы точно не забыл такое! Они чем-то напомнили ему причудливые часы в доме семьи Уизли, со стрелками, показывающими, где находится в данный момент тот или иной член семьи, но эти…казались ещё сложнее. У часов Дамблдора было двенадцать стрелок, но не было цифр – вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако директор, видимо, прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он довольно скоро спохватился и торопливо заговорил:
- Мерлинова борода, как поздно! Пожалуй, я тебя уже порядком утомил, а мне бы давно следовало быть в другом месте… – Дамблдор быстро оглянулся на дверь и шутливо зашептал, вновь примеряя свой прежний, привычный образ чудаковатого директора: – Да и Поппи, пожалуй, будет очень недовольна! Подумай, Гарри, о том, что я тебе сегодня рассказал… И заглядывай обязательно ко мне в гости, как только тебе станет легче. Доброй ночи, Гарри! – с этими словами он поднялся на ноги, немного морщась от боли в затёкших мышцах, и, потрепав Поттера по голове, направился к выходу, придерживая свою почерневшую кисть.
После ухода профессора Дамблдора, Гарри ещё очень долго сидел на постели с прижатыми к груди коленями и, слегка покачиваясь взад-вперёд, всматривался в бледный круг Луны, прочертившей дорожку холодного света к его постели. Ему казалось, что он вот-вот взорвётся – так стремительно в нём нарастало волнение и напряжение. Больше некому было отвлечь его от тяжких дум и мук совести. С одной стороны, стоило бы радоваться, что самое худшее так и не случилось, но с другой – исход всё равно будет один и тот же: рано или поздно он должен умереть не своей смертью! И с этим нужно было не просто как-то жить, но ещё и побороться за то, чтобы вообще выжить до того, как его найдёт именно Волан-де-Морт. Жить до момента, пока его смерть не станет неизбежной необходимостью и спасением для всех остальных. Предвкушение томительного ожидания конца сводило его с ума. И уже начинало развивать внутри какое-то неприятное ощущение, сродни паранойе, что он теперь будто болен чем-то смертоносным и крайне заразным. Ведь его незащищённые мысли стали чрезвычайно опасны для всех, кто осмелится искать с ним тесной дружбы и, следовательно, будет обречён… Сколько ему это терпеть? Сколько Волан-де-Морт ещё будет восстанавливать былую мощь? Месяц? Полгода? Год? Изолировать себя ото всех, чтобы сосредоточиться только на помощи Дамблдору в уничтожении крестражей, и тем самым максимально сократить собственное время на этом Белом свете? Время, отмеряемое бездушными часами. И эти, безостановочно тикающие в глубине лазарета, часы теперь с каждым передвижением своей секундной стрелки, ранили Гарри слишком больно и неустанно напоминали ему об одном и том же – бесценном времени, о котором он никогда особо и не задумывался до позавчерашнего дня, и которого у него особо нет! Размышляя о Дамблдоре, его словах и о поступках – по крайней мере, о тех, о которых он теперь знал – Гарри пытался подвести себя к какой-то определённой точке зрения, но в итоге пришёл к выводу, что у него нет однозначного мнения об этом человеке… Злость? Обида? Возможно… Но, едва ли именно Дамблдор был виноват в том, что первым узнал и вынужденно хранил сакраментальную тайну «об истинном предназначении Мальчика-который-выжил»!? И, в конце концов, он решил, что даже Дамблдор – всего лишь пешка на огромной, искажённой временем, шахматной доске насмешницы-Судьбы, где разыгрывается грандиозная партия не на жизнь, а насмерть. И уж тем более, не Дамблдор изначально обрёк его на скоропостижную смерть! Поттер пожевал губу, прислушиваясь к собственным чувствам по отношению к старому волшебнику… Непонимание? Да, пожалуй. Непонимание того, как может всего лишь один человек таить в себе столько самых разномастных мыслей и знаний? Просчитывать стратегически важные – пожалуй, после их разговора, он действительно осознал всю крупномасштабность этого предположения – ходы задолго до их назначенного часа? Десятки, сотни ходов! Как Дамблдору удавалось регулировать взаимодействие всех выставленных в битве фигур!? Гарри не мог бы представить себя на его месте. Не чувствовал в себе задатки столь самозабвенного стратега, самопровозглашённого наместника Судьбы, способного напряжённо думать исключительно о конечной цели и, играя судьбами других людей, стремиться к Победе. Напряжённо массируя виски, Гарри почему-то представлял теперь себе Альбуса Дамблдора именно таким… И ему вдруг стало жаль старого мага. Он вспомнил, как тот выставил вокруг них Заглушающие чары, будто ожидая подвоха от каждого, тускло освещённого уголка пустого помещения лазарета. Этот простой жест без лишних объяснений внушил Поттеру мысль о том, что Дамблдор всегда был начеку, даже в Хогвартсе, ни на секунду не позволяя себе расслабляться. Видимо, как и Малфой, старый маг не понаслышке знал, что нужно постоянно быть настороже, а самые важные свои мысли и воспоминания хранить за десятками сургучных печатей. И как только Дамблдор попал на Гриффиндор? Конечно, подслушав разговор директора со Снеггом, Гарри удалось добиться того, чтобы с ним тоже начали считаться, как с равноправным участником событий, имеющим право знать, что на самом деле происходит. Но, честно говоря, сейчас он осознавал, что оказался не готов к этой «правде», за которую так отчаянно сражался, а Дамблдор, в очередной раз – прав! Знание того, что он был, при любом раскладе, обречён, не добавляло оптимизма. Но, до того момента, у него ещё было, пусть призрачное, но всё же…время... Теперь Поттер прекрасно понимал, что вскоре Волан-де-Морт наберёт необходимую силу и возобновит свои нападки на его Разум… И вот тут-то начнётся самое страшное! Уронив голову на согнутые колени, Гарри колебался… Что если у него не хватит способностей и сил защитить собственные мысли и чувства к друзьям? А вдруг Волан-де-Морт докопается до тайны о своём «случайном крестраже»? Или, упаси Мерлин, до того хрупкого, нежного и противоречивого чувства, которое в нём вызывает присутствие или даже мысль о Драко?! Его захлестнуло волной панического страха. Размышляя обо всём и всех сразу, он даже не осмелился ответить самому себе: смог бы он пережить или простить себя…опять…за подобную потерю? Гарри внезапно отчётливо представил, как Волан-де-Морт, заходясь хрипловатым, мерзким смехом, кладёт на одну чашу воображаемых весов всех его знакомых и друзей, а на другую – беззащитного, напуганного Малфоя… «Кого ты выберешшшь?» – приторно шипя, шепчет ему на ухо противный, змеиный голос.