Always. It is our Choice (СИ) - Страница 33

Гарри ощутил, как по его спине побежали градинки ледяного пота, а жар ударил в виски, от того ужаса, который обуревал его при одной только мысли, что это действительно могло вновь произойти. Но Дамблдор осторожно сжал его плечо, отвлекая от горьких мыслей, жаливших его изнутри, и, переключив на себя его внимание, решительно продолжил:

- Поэтому, мой мальчик, в самое ближайшее время мы будем с тобой учиться не только защищаться путём Окклюменции, но так же, я научу тебя и нападать самому на Разум противника!

Поттер смотрел на профессора, беззастенчиво разинув от удивления рот. Он был несказанно рад, что Дамблдор лично найдёт для его обучения время, но и в то же время немного сомневался, что ему по зубам Легилименция.

– Ты очень способный юноша, Гарри! – словно предвидя все его возможные сомнения, спохватился Дамблдор. – И не только потому, что в тебе сочетается Сила нескольких очень непростых и могущественных родов, – Поттер скептически свёл на переносице брови, но решил не перебивать директора. – Это твой собственный, обособленный талант или дар – называй, как угодно – и он ещё дремлет, хотя и ощущается уже довольно явственно. Но тебе несколько мешает твой буйный темперамент, – Дамблдор довольно усмехнулся, приглаживая пальцами серебристые нити своей роскошной бороды. – Думаю, он у тебя от Джеймса. Да, определённо. Мне предстоит научить тебя чётко разграничивать «правду» и «вымысел», если вдруг твой мысленный барьер падёт и Волан-де-Морт попытается вновь внушить тебе ложную реальность. А он наверняка сделает упор на то, что лишил тебя кровной защиты твоей матери, – сосредоточенный взгляд голубых глаз Дамблдора смотрел куда-то сквозь Поттера, будто маг сейчас находился не в Больничном крыле, а у широкомасштабной карты с малюсенькими фигурками, пытаясь предугадать их последующие ходы. – Но мы будем к этому готовы, Гарри! – он хищно прищурился, и Поттеру даже померещилось, что очки-половинки Дамблдора как-то странно блеснули. – Том всегда был излишне самовлюблён, преуспев во многих тёмно-магических искусствах, и в том числе и в Легилименции. Этим он частенько напоминал мне кое-кого… – сведя вместе кустистые брови, Дамблдор грустно вздохнул, но быстро отвлёкся: – Но сейчас не обо мне, мой мальчик, – он радушно похлопал Поттера по коленке и приторно-сладко заулыбался. – Я уверен, что Волан-де-Морт тебя недооценивает, Гарри! Поверь мне, не каждый волшебник способен исчезать с площадки и появляться уже на крыше школы в возрасте восьми лет!

Поттер робко усмехнулся, прекрасно помня о том, какую взбучку ему за это тогда устроили Дурсли. А вот то, что об этом говорил Дамблдор, который, по идее, вообще не вспоминал о его существовании до его одиннадцатилетия, приставив к нему, больше для галочки, сквиба – престарелую миссис Фигг – Гарри почему-то не заметил.

– И Тёмному Лорду ещё придётся очень сильно поломать собственную голову, прежде чем добраться до твоей! – гордо закончил свою пламенную речь Дамблдор.

- Профессор, – Поттер и сам не узнал свой, внезапно осипший, голос. Этот длинный монолог Великого волшебника и его слова, адресованные ему лично, источали некую уверенность и странным образом внушали нерушимую Веру в лучшее, в счастливое для всех, будущее. Веру в Победу. Но всё же… Они не стали таковыми для самого Гарри. Он прочистил горло и, набрав побольше воздуха в лёгкие, задал свой самый главный вопрос:

- Но…зачем всё это Вам, если… Вы же сами говорили профессору Снеггу, что я – крестраж и тоже должен умереть!? Так зачем же мучить меня всеми этими разговорами? И себя лишними попытками вежливо подвести итог? Почему бы, – гриффиндорец побледнел, сглатывая, – не убить меня сейчас? Ваши шансы на победу сразу же возрастут и…

- Ты не дослушал тогда, Гарри, – прервал его Дамблдор. – Да, ты – крестраж… Но Волан-де-Морт не знал, что создал его в ту ночь, когда напал на ваш дом. Ему кажется, что ты выжил, лишь благодаря какой-то особой Магии, использованной твоей матерью. И, в какой-то степени, он прав. Но далеко не во всём. Понимаешь, Гарри: ни Тома Рэддла, ни Волан-де-Морта никто никогда, искренне и по-настоящему, не любил. Его боялись, фанатично верили в его убеждения, но…это не любовь. Не то чистое и светлое чувство, в его истиной, многогранной форме, – профессор усмехнулся куда-то в бороду, но Поттеру отчего-то показалось, что взгляд его стал на мгновение усталым и грустным. – Сам Том, а позже и Волан-де-Морт, никогда не считался с этим чувством, приписывая его к порокам, слабостям. И именно в этом и состояла его роковая ошибка, мой мальчик! Величайшая Сила, чистейшая, в своей первозданной форме, концентрированная энергия, генерирующая мощнейшие потоки Магии, жила в любящем, искренне и беззаветно, материнском сердце Лили, – Дамблдор на мгновение мягко накрыл ладонью взволнованную грудь Поттера, в которой очень быстро трепетало молодое сердце. – И когда оно сжалось от страха за своё дитя, то вся эта неизведанная мощь увеличилась до немыслимых размеров. И эта Сила, природу которой многие до сих пор не могут до конца объяснить логически, воспротивилась внешней угрозе. А слившись воедино с добровольной жертвой твоей матери, собственным телом загородившей своего сына, её Защитное Невербальное заклинание приобрело такой размах, что сумело дать тебе не только прочнейшую защиту на долгие годы, но и расщепить душу самого Волан-де-Морта.

- Моя мама сама… – Гарри даже не верил в то, что собирался произнести это, – расщепила душу Волан-де-Морта?!

- Да, – серьёзно сказал Дамблдор. – Мне понадобилось немало усилий, чтобы докопаться до сути. Я уверен, что никто в то время даже не догадывался: какой именно Темнейшей Магией уже тогда пользовался Волан-де-Морт. И что даже у тёмно-магических ритуалов бывают очень редкие исключения из правил. Ведь, если бы дело касалось просто одарённого и натренированного волшебника, то даже без палочки, воспользовавшись своими Защитными чарами, Лили одержала бы победу. Конечно, твоя мать тоже не ведала об этом, да и в противном случае, у неё вряд ли было бы время подумать о последствиях.

Рэддл всегда боялся смерти. И найдя способ обезопасить собственную жизнь, ему было всё равно, что, создавая крестражи, сам он уже не был толком «живым», – Дамблдор вздохнул, переводя дыхание. И, заметив на тумбочке графин с водой, попросил Гарри налить ему стакан.

- Лили Поттер действовала в интересах самозащиты, – смочив горло, продолжил директор. – А теперь представь, Гарри, если бы у твоей матери в тот момент была в руках волшебная палочка и хотя бы пара секунд форы… – он многозначительно закивал, вскидывая вверх густые серебристые брови. – Ради любимого, человек, обладающий особыми навыками и природным даром, способен на такую Магию, что это неизвестно даже…самому Мерлину, наверное, – Дамблдор усмехнулся, делая ещё глоток. – Я уверен, что если бы у Лили была палочка и у неё получилось бы вовремя сконцентрировать всю свою Силу и Любовь, чтобы ударить в нужный момент… И тогда Волан-де-Морта бы уже никто и никогда не сумел бы воскресить, даже несмотря на созданные им крестражи. Но, к сожалению, этого не произошло. Он не умер тогда окончательно, потому как Магия твоей матери больше пеклась в тот момент о твоей защите, чем о нападении. И, тем не менее, её возмущение оказалось достаточно велико, что сумело отщепить ещё один кусок от той, уже израненной и разорванной души, которую Волан-де-Морт планировал оставить при себе.

- Значит, во мне нет ничего особенного, – Поттер поморщился и с отвращением прикоснулся к шраму на лбу, – кроме этой…дряни? Ведь получается, это не я, а мама…тогда победила Волан-де-Морта?

- Нет, нет, Гарри! – запротестовал профессор. – Ты всё не так понял. Ты, безусловно, особенный! Только не поэтому. Ты сын Лили и Джеймса Поттеров. И, поверь мне, будь они хоть чуточку тщеславнее и алчнее, то вполне могли бы стать одними из величайших волшебников современности. Но, они выбрали любовь, семью и домашний уют, поэтому тебе кажется, что ты совершенно простой ребёнок. Но это не так, мой мальчик, – с нажимом изрёк Дамблдор, заглядывая прямо в ярко-зелёные глаза юноши. – Ты Избранный не только из-за крестража, а по праву рождения.