Always. It is our Choice (СИ) - Страница 270

- Мы скоро встретимся… – как будто желая извиниться, молвил Гарри в темноту и, запрокинув голову, часто заморгал, приказывая себе не расслабляться!

Как ни странно, в голове его неожиданно прояснилось и освободилось достаточно места для других мыслей, а точнее – о другом… Гарри думал о том, что если этот повреждённый Дар Смерти и смог бы каким-то образом поспособствовать его возвращению из мира мёртвых, то он уж точно не хотел бы предстать, перед Драко таким, какими ему явились родители! Поэтому он не бросился немедленно выискивать утерянный камень и даже не очень расстроился, лишившись своих спутников – он сердцем чувствовал, что они всё её здесь, до сих пор с ним. До самого конца, как и обещал отец. Чтобы не увязнуть в этой пугающей тьме, вдруг наполнившейся таинственными шорохами и скрипом покачивающихся высоких деревьев, Гарри закрыл глаза, постепенно растворяясь в своей собственной искусственной, но более уютной темноте. Память услужливо стала вырисовывать под его опущенными веками горячо любимый, светлый образ Его Драко, позволяя Гарри заново переживать все их самые волнующие моменты и отодвигая на задний план его тревоги и страхи. Может оно и к лучшему, думал Гарри, что Драко сейчас был далеко и не видел, как его «идиот-Поттер» идёт навстречу собственной смерти! Гарри так и брёл, углубившись в воспоминания о своём строптивом и одновременно трепетном «журавлике», и сердце его, отвлечённое мыслями о любимом человеке, уже не так неистово и испуганно колотилось в груди. Больше всего на свете Гарри хотелось верить, что его «добровольная жертва» не будет напрасной. Что Его Драко вскоре освободится от гнета этого ужасного монстра! Что Волан-де-Морт больше никогда не сможет искалечить чью-либо жизнь или даже явиться кому-то в кошмаре! Что этот выродок, наконец, перестанет быть боггартом Драко… Гарри верил, что когда его не станет…Драко сможет искренне влюбиться в кого-нибудь…«менее охочего до неприятностей» и, возможно, сохранив об их коротком романе нежные воспоминания, жениться уже по всем канонам волшебного брака… Гарри даже не исключал вероятности, что это будет девушка, потому что, в этом случае она смогла бы родить Драко такого же чудесного розовощёкого и светловолосого карапуза, каким Гарри видел любимого в воспоминаниях Северуса Снегга. И уж тем более, по мнению Гарри, было бы действительно верхом несправедливости прервать род Малфоев, тем самым лишив этот мир настоящей аристократически утончённой красоты, способной восхищать взоры и заставлять чужие сердца биться чаще! Гарри просто…всем своим существом хотел верить в то, что Драко проживёт ещё очень долгую и счастливую жизнь, даже если им уже никогда не суждено было быть вместе! И, если ради этого необходимо было умереть… Что ж… Ради Драко он готов был и на большее! Ему не хотелось сейчас думать о Дамблдоре, всех его продуманных до мелочей и запутанных планах «с дальним прицелом», хитроумных интригах с множеством пешек, дублёров и подставных лиц, и той роли, которую старый волшебник приписывал их отношениям с Драко… Гарри просто твёрдой поступью шёл на встречу с Волан-де-Мортом, чтобы смело и безропотно взглянуть в змеиное лицо собственной смерти. Теперь Гарри, как никогда, понимал чувства Северуса Снегга. Он был спокоен и абсолютно уверен в своём решении, потому что делал это не ради всех людей, – магглов и волшебников, – живущих на земле. Он делал это ради любимого – ради Драко! Чтобы тот ослепительный, чистый свет, который порой излучали его серые глаза, не угас раньше времени! Не прошло и несколько минут, как Гарри увидел впереди забрезживший проблеск костра меж ветвей высокого кустарника. Он подошёл ближе, стараясь пока не обнаружить своего присутствия, и сердце его вновь предательски пустилось галопом. Впереди была поляна, в которой Гарри узнал прежнее обиталище чудовища Арагога. Остатки огромной паутины всё ещё болтались на деревьях, но страшный рой его потомства ушёл с Пожирателями Смерти сражаться на их стороне. Посреди поляны горел большой костёр. В его дрожащем свете видна была группа глухо молчащих, настороженных Пожирателей. Некоторые и здесь не снимали масок и капюшонов, лица других были открыты. Чуть поодаль сидели два великана, отбрасывая на молодую траву огромные тени; их жестокие, грубо вытесанные лица были похожи на скалы. Гарри видел Фенрира: он, поёживаясь, грыз свои длинные ногти, видел и других Пожирателей, что были в Хогвартсе в ту ночь, когда погиб Альбус Дамблдор. Все взгляды были обращены на Волан-де-Морта. Тот стоял с опущенной головой, держа в белых пальцах Бузинную палочку. Казалось, он молится или считает про себя, и Гарри, замершему на краю поляны, вдруг пришла в голову нелепая мысль: так считает водящий, когда играют в прятки. Над головой Волан-де-Морта, свивая и развивая кольца, парила огромная змея Нагайна, снова обороняемая зачарованной сферой, похожей на чудовищный нимб. Долохов и Яксли выступили в круг света с другой стороны поляны, и Волан-де-Морт поднял на них глаза.

- Его нигде нет, Повелитель, – сказал Долохов.

Ни одна черта не дрогнула на лице Волан-де-Морта. В отблесках костра его красные глаза казались горящими угольями. Он медленно крутил в длинных пальцах Бузинную палочку.

- Мой Лорд…

Это заговорила Беллатриса Лестрейндж. Она сидела рядом с Волан-де-Мортом, растрёпанная, с исцарапанным лицом, но, по большей части, целая и невредимая.

- Время вышло, – продолжала она, нервно заламывая пальцы от их вынужденного бездействия, – а мальчишка не торопится… Позвольте мне, Мой Лорд…

Волан-де-Морт поднял руку, останавливая Беллатрису, и та не договорила, глядя на своего Хозяина с почтительным обожанием.

- Я думал, он придёт, – задумчиво произнёс Волан-де-Морт своим хрипловатым высоким голосом и устремил взгляд в середину пламени костра. – Я ожидал его прихода.

И тут Гарри заметил у самого дальнего края поляны три фигуры, выделявшиеся среди остальных. Это были Малфои. Люциус выглядел запуганным и сломленным. Он прятал глаза, боясь смотреть в сторону Волан-де-Морта. Нарцисса на первый взгляд казалась спокойной, но постоянно оглядывалась, а в её запавших глазах, то и дело, пробегавших по лицам присутствующих, читались недобрые предчувствия, выдавая её тревогу за свою семью. Обращаясь к мужу, она почти незаметно шевелила губами, ярко выделявшимися на её изнемождённом лице за счёт матово-бардовой помады, и непроизвольно старалась загородить собой сына… Драко. Гарри впился немигающим взглядом в родное лицо и качнулся вперёд, беззвучно вторя Его имя. Драко изменился: осунувшийся, исхудавший, с печальными, будто даже ставшими глубже и темнее, глазами и нездоровыми впадинами на щеках, как после болезни, он вообще выглядел бледнее, чем когда-либо, но хотя бы не казался смертельно напуганным или растерянным, как во время их последней встречи на вершине Астрономической башни. Тщательно причесанный, с зализанными назад волосами, он почему-то показался Гарри каким-то чужим, но зато по его внешнему виду сразу было понятно, что Драко не принимал активного участия в битве, так же, как и его мать. Гарри не знал, каким чудом им это удалось. Его не покидала смутная догадка, что здесь не обошлось без ходатайства Снегга… Хотя, он мог и заблуждаться… Гарри понадобилась вся его сила воли, чтобы заставить себя остаться в укрытии и в ту же секунду не броситься к любимому. Но к Драко было нельзя. Нельзя ни в коем случае. И голова Гарри расстроенно поникла. Все на поляне замерли. Казалось, они напуганы не меньше самого Гарри, чьё сердце колотилось о рёбра с такой силой, словно стремилось вырваться из тела, которым он собирался пожертвовать. Вспотевшими от натянутых нервов ладонями Гарри с нажимом провёл по лицу и затолкал волшебную палочку во внутренний карман своей куртки, чтобы не было соблазна бороться.

- Что ж… Видимо…я ошибся, – будто нехотя сказал Волан-де-Морт, медленно скользя взглядом по кромке леса.

Гарри на мгновение прижался губами к своему обручальному шраму, но затем, сделав очень глубокий успокаивающий вдох, открыл глаза. Стараясь выбросить из головы все мысли, он, впился короткими ногтями в ладонь и шагнул на освещённую костром поляну.