Always. It is our Choice (СИ) - Страница 255

Дамблдор выдержал паузу, переводя дух, а затем облокотился на столешницу здоровой рукой и наклонился ближе к собеседнику:

- В ту ночь, когда Лили Поттер, – Гарри заметил, как Снегг слегка вздрогнул при этом имени, – поставила себя между сыном и Волан-де-Мортом, пожертвовав, тем самым, собственной жизнью ради самого родного и любимого ею человека, словно щит, заклятие отлетело назад, ударив в самого Волан-де-Морта. Его душа уже была настолько изранена, что ещё один осколок, не выдержав столь сильной Магии Лили и оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании – в Гарри. Часть Лорда Волан-де-Морта с тех пор живёт внутри него, и именно она, как я предполагаю, даёт мальчику способность говорить со змеями и ту самую связь с мыслями Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором сам Волан-де-Морт не догадывается и который не намерен был создавать, живёт в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть.

- Так значит… – с и так бледного лица Снегга медленно сошли все оставшиеся краски, так что даже его синеватые круги под глазами стали казаться светлее, – мальчик всё же…должен умереть? И с этим…ничего нельзя будет поделать? – голос Снегга растерянно дрожал.

- Да, да… – тряся длинными седовласыми прядями, часто закивал Дамблдор, – он должен умереть! И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное!

Снегг неожиданно подобрался, распахивая глаза от своей страшной догадки. Настало долгое молчание, во время которого в кабинете, разгромленном стихийной Магией Гарри, были слышны только приглушённые звуки, издаваемые уцелевшими диковинными приборами, да слабое кряхтение Фоукса, как видно, готовившегося в очередной раз умереть, чтобы после вновь восстать из пепла. Гарри следил за выражением лица Снегга, но нашёл больше ответов в его горящих глазах. Уже в который раз за этот вечер, Снегг резко вскочил на ноги и стремительно отошёл вглубь кабинета. Дамблдор медленно поднялся следом, словно предчувствовал какую-то важность этого момента, и молча смотрел в спину зельевару.

- Все эти годы… – глухо начал Снегг, но тут же запнулся, сглатывая ком в горле. – Я думал…я думал…что мы оберегаем его… Я…

Видя, что Снеггу сложно справиться с собственными эмоциями, Дамблдор заговорил сам:

- Мы оберегали мальчика, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою Силу. Тем временем связь между ним и Волан-де-Мортом всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне казалось, что Гарри сам это подозревал, только не задумывался над этим основательно. Но попробовать ослабить эту связь мы всё-таки можем: Вы со своей стороны сварите ему надлежащее зелье, а я со своей – займусь с мальчиком изучением Окклюменции и Легилименции, и ещё кое-чего… – деловито говорил он, не замечая, что Снегг уже давно не стоит к нему спиной и лицо его всё больше вытягивается от подобной хладнокровной расчётливости. – Если я не ошибся в этом мальчике, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта!

Дамблдор, наконец, перевёл взгляд на Снегга. Тот смотрел на него с нескрываемым ужасом и омерзением:

- Так Вы… Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент…

- Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на Ваших глазах?

- В последнее время – только те, кого я не смог спасти, – категорично ответил Снегг, сжимая руки в кулаки.

Гарри удивлённо завертел головой, когда перед ним возникла, вклиниваясь в это же воспоминание совершенно другая картинка… Будто в агонии, он почти «плыл», оглушённый горем, по воздуху, следуя за Северусом Снеггом, каким он запомнил его во время свадьбы своих родителей. Судя по обстановке, которую Гарри видел в своём колдоальбоме, они вошли в полуразрушенный дом его родителей в Годриковой впадине и тут же стали, как в тумане, пробираться наверх… Гарри понял, что этот «туман», скорее всего, был обусловлен тем, как сам Снегг воспринимал в тот день случившееся. Его захватило чувство неясной тревоги при взгляде на то, как перепуганный и бледный, как полотно, Снегг на подкашивающихся ногах плетётся по его родному дому… Как, даже не глянув под ноги, переступает через труп его отца, и уверенно, словно притягиваемый на свет мотылёк, устремляется на второй этаж, в одну из комнат с распахнутой настежь дверью… Выглянув из-за спины Снегга, Гарри понял, что этой комнатой, к которой так целеустремлённо шёл зельевар, оказалась его детская, освещаемая только опрокинутым ночником и вспышками молний за окном. Гарри увидел себя самого, полуторагодовалого малыша, со свежим шрамом в виде молнии на лбу… Он испуганно плакал в детской кроватке, смотря вниз на свою неподвижную маму, но к нему никто не подходил… Мир под ногами неожиданно накренился, сойдя с привычной оси, и Гарри, хватаясь за ближайшую стену, чуть не упал вместе со взвывшим от горя Снеггом. Поначалу, Гарри даже показалось, что это рушится дом, но дело было в самом Снегге – что-то внутри него надломилось и стало разваливаться на части, когда он увидел на полу в детской бездыханное тело Лили. Гарри застыл на месте, в ужасе глядя на то, как Снегг, хватается за голову и сползает спиной по покосившемуся дверному косяку со страшным, душераздирающим криком боли… Но тут они вдруг снова оказались в кабинете Дамблдора, где Снегг неверяще, с нарастающей ненавистью, продолжал говорить:

- Я шпионил, лгал, подвергал себя смертельной опасности… И думал, что делаю это всё для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили, а теперь получается… Вы знали, что мальчик должен умереть! Вы растили его, как свинью на убой!

- Это прямо-таки трогательно, Северус, – серьёзно сказал Дамблдор, однако его густые седые брови скептически приподнялись. – Только не говорите мне, что Вы действительно привязались к мальчику!

Побледневшие губы Снегга дрогнули и приоткрылись, впуская в его лёгкие судорожный вдох. Не отводя от Дамблдора застывших чёрных глаз, Снегг взмахнул над головой волшебной палочкой и, вместо прямого ответа, отрывисто произнёс:

- Экспекто Патронум!

Из кончика его палочки вырвалась молодая серебряная лань. Озарив весь кабинет ярким светом, она в один большой прыжок пересекла закруглённую комнату и вылетела в окно. Гарри и Дамблдор поражённо смотрели ей вслед, когда картинка вдруг вновь на время переменилась, возвращая Снегга обратно в Годрикову впадину… Гарри ощутил, как его собственные колени, внезапно ослабев, подкосились и он вместе со Снеггом рухнул рядом с бездыханным телом Лили, лежавшей на полу с открытыми и навеки угасшими глазами… Гарри даже боялся представить, что творилось сейчас в душе этого человека. Сам он – пусть и заочно – очень любил и безумно скучал по матери. Но никогда не знал её так, как знал и, судя по всему, тоже любил, Северус Снегг. И почему-то от этого горе, подкосившее Снегга, когда тот беспомощно выл белугой на полу в чужом доме, баюкая в руках тело мертвой возлюбленной, воспринималось сейчас Гарри ещё острее и больнее, чем его собственное. Когда серебристое свечение Патронуса погасло, директор обернулся к Снеггу, и глаза его блестели от слёз.

- Лили… – неверяще и в то же время ошеломлённо выдохнул он. – После стольких лет?

Снегг всё ещё с горечью смотрел в окно, в котором скрылся его Патронус – Патронус Лили… Медленно опустив руку, он выдохнул, словно молитву:

- Всегда!

У Гарри спёрло дыхание от того, сколько невысказанных, безответных и нерастраченных чувств смог уместить Северус Снегг в этом коротком, но таком ёмком слове… Перед его глазами заплясали и закружились, как в цветном калейдоскопе, сотни коротеньких картинок и звуков: смех Лили, их первая встреча со Снеггом, её первая улыбка, подаренная ему, то, как она ласково произносила его имя, Гарри…Драко…Люциус, помогавший Снеггу во время учёбы в школе…первый урок Гриффиндора и Слизерина в Хогвартсе…Гермиона, вскидывающая вверх руку…снова Драко…ярко-зелёные, смеющиеся глаза Лили…испуганные глаза Гарри, так похожие на…Лили…Лили…Лили… Сердце Гарри заныло от жалости к этому непонятому и всеми отвергнутому человеку, которому удалось пронести сквозь года столь сильное и нетронутое службой у Тёмного Лорда чувство… Чувство к женщине, для которой он превратился практически в невидимку и которая предпочла ему другого: «задиру и хвастуна» Поттера… Чувство, оказавшееся в итоге намного преданнее и выше прошлых обид и предрассудков… Чувство, которым Снегг – а Гарри больше в этом не сомневался! – как умел, по-своему, поделился даже с ним… Чувство, вынуждавшее Снегга оберегать своего крестника до последнего вздоха, как своего родного сына… Чувство, побудившее Снегга сделать то последнее, что он ещё мог сделать для сына Лили, безропотно приняв страшную смерть от клыков и яда Нагайны… «Как свинью на убой… Всегда!» – эхом звучало в голове Гарри, пока он пытался поспеть за новой волной разрозненных картинок, в которых то и дело мелькало его лицо. Как же больно было узнать всё это только теперь, когда Гарри уже ничего не мог изменить…не смог ничем помочь этому человеку… Слёзы хлынули из глаз, и Гарри им не сопротивлялся. Он оплакивал свой упущенный шанс спасти Северуса Снегга… А между тем, он опять вернулся в кабинет директора, в котором совсем недавно растаял в воздухе эфемерный след Патронуса. Дамблдор, всё ещё пребывая под впечатлением от увиденного и услышанного, изумлённо смотрел на Снегга. Казалось, он впервые не знал, что сказать.