Always. It is our Choice (СИ) - Страница 247

- Думаешь, я хочу стать такой же…уродкой?!

Глаза Лили тут же наполнились слезами.

- Я не уродка, – возразила она, её пухлые губки дрожали от обиды. – Это ужасное слово!

Гарри разозлился, не в силах смотреть на слёзы Лили. Теперь он понимал, почему тётя Петунья ненавидела его, ненавидела его родителей – эта неудачница просто завидовала и не придумала ничего лучше, кроме как обвинить в своих несчастьях родную сестру.

- Туда-то ты и едешь, – с наслаждением повторила Петунья. – В спецшколу для уродов! Ты и этот снегговский мальчишка…вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.

Гарри дёрнулся, сжимая кулаки. О, в эту секунду он, как никогда, хотел обрушить на голову этой злобной особы кадку с навозом для её обожаемых цветов! Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло:

- Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала слёзные письма директору и клянчила, чтобы тебя тоже в неё приняли.

У Гарри отвисла челюсть. Петунья покраснела до ушей.

- Клянчила? Я не клянчила! – взъерепенилась она.

- Я видела его ответ – очень милый, – холодно усмехнулась Лили, чем удивила Гарри ещё больше.

- Кто тебе разрешил читать… – прошептала Петунья. – Это моё личное… Как ты могла?!

Лили выдала себя, лишь мельком взглянув на Снегга, стоявшего неподалёку. Но Петунья моментально раскусила их обмен быстрыми взглядами и ахнула.

- Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой!

- Нет, мы не рылись! – Лили перешла на оборонительную позицию.

Петунья вся затряслась от негодования, а потом просто выкрикнула сестре в лицо:

- Ненавижу тебя! Ненавижу вас обоих! Больше никогда не подходи ко мне и не заговаривай со мной! УРОДКА! Ты – уродка, Лили!

Чёрная дымка смазала картинку, и Гарри увидел, как Снегг торопливым шагом идёт по коридору Хогвартс-экспресса, мчавшегося через сельский ландшафт. Он уже переоделся в школьную мантию, наверное, воспользовался первой же возможностью отделаться от своей уродливой маггловской одежды. Снегг остановился перед купе, где болтали между собой несколько шумных мальчишек, и его взгляд сразу же приковался к Лили, сидевшей как будто бы отдельно ото всех и грустно прижимавшейся виском к оконному стеклу. Чуть помедлив в нерешительности, Снегг проскользнул в купе и сел напротив. Лили взглянула на него и снова отвернулась к окну. Она плакала.

- Я с тобой не разговариваю, – заявила она сдавленным голосом.

- Почему?

- Тунья меня не..ненавидит. За то, что мы с тобой прочли письмо от Дамблдора.

- И что?

Лили выразительно взглянула на Снегга, и в её больших зелёных глазах при этом отчётливо читалось глубочайшее отвращение:

- А то, что она моя сестра!

- Она всего лишь… – Снегг вовремя остановился. Лили, занятая тем, как бы незаметно утереть с глаз слёзы, не обратила на эту заминку никакого внимания. – Но мы ведь едем! – Он не мог скрыть ликования в голосе. – Мы едем в Хогвартс, Лили!

Она кивнула сквозь слёзы и невольно улыбнулась.

- Тебе лучше поступать на Слизерин, – серьёзно порекомендовал Снегг, ободрённый появившимся в её глазах неподдельным блеском.

- В Слизерин?

Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снегга никакого внимания, теперь живо уставился на них. Гарри, до этого момента тоже не замечавший никого, кроме пары у окна, узнал в нём своего отца. Как и тогда, когда он впервые увидел подростка-отца в подсмотренном – явно худшем в жизни! – воспоминании Снегга, Гарри захлестнуло волной возбуждения – он точно смотрел на самого себя, но с некоторыми заметными отличиями. Глаза у Джеймса были светло-карие, нос чуть длиннее, чем у Гарри, а на лбу не хватало шрама, но у обоих были одинаково тонкие черты лица, те же губы, те же взъерошенные чёрные волосы, те же по форме глаза и круглые очки; вихор у Джеймса на затылке был точно таким же, как у Гарри, его руки могли бы быть руками Гарри, и Гарри сразу же подумал о том, что если бы в этом воспоминании они с отцом были одного возраста, то оказались бы ещё и одного роста. Однако в день поступления в Хогвартс, Джеймс ещё был просто худеньким, черноволосым, как и Снегг, мальчиком, но, в то же время, совсем другим… И хотя он тоже уже был облачён в школьную форму, скрывавшую их социальный статус в маггловском мире, но по каким-то неуловимым признакам было сразу понятно, что об этом мальчике заботятся, его любят и носят на руках – так же, как по Снеггу было заметно, что с ним всё обстоит в точности наоборот.

- Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? – спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив.

Гарри вздрогнул, узнав в нём молодого Сириуса. Блэк не улыбался.

- Вся моя семья училась на Слизерине, – сдержанно ответил он.

- Ёлки-палки! – воскликнул Джеймс, присвистывая. – А ты мне показался таким приличным человеком!

Сириус усмехнулся:

- Возможно, я нарушу семейную традицию, раз тебя это так отталкивает... А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?

Джеймс поднял невидимый меч.

- «Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы!» Как мой отец, – с гордостью продекламировал он и хлопнул Сириуса по подставленной ладони.

Снегг презрительно фыркнул. Джеймс резко обернулся к нему, прищуриваясь:

- Тебе это не нравится?

- Да нет, почему? – спокойно ответил Снегг, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. – Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником…

- А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? – высокомерно вмешался Сириус, и Джемс покатился со смеху, согласно тряся головой.

Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса.

- Северус, – она решительно поднялась, направляясь к выходу, – пойдём, поищем другое купе.

- Оооо…

Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон. Когда Снегг стремительно сорвался следом за Лили, Джеймс попытался поставить ему подножку.

- До скорого, Нюниус! – раздалось им вслед из купе, когда дверь захлопнулась.

И сцена вновь переменилась… Гарри стоял за спиной Снегга перед освещёнными множеством свечей столами факультетов и глядел на длинные ряды взволнованных лиц. Профессор МакГонагалл, совсем не изменившаяся с того времени, по мнению Гарри, торжественно объявила:

- Эванс, Лили!

Он увидел, как его мать на дрожащих ногах вышла вперёд, чем отдалённо напомнила Гарри Гермиону, и забралась на расшатанный табурет. Профессор МакГонагалл занесла над её головой Распределяющую шляпу. Едва коснувшись тёмно-рыжих волос, Шляпа, не раздумывая, провозгласила:

- Гриффиндор!

Гарри услышал, как у Снегга вырвался тихий стон. Лили сняла Шляпу, протянула её профессору МакГонагалл и заспешила к весело аплодирующим ей гриффиндорцам. Проходя мимо, она с грустной улыбкой оглянулась на Снегга. Гарри видел, как Джеймс подвинулся, освобождая ей место рядом с собой на скамье. Лили взглянула на него и, узнав соседа по купе, перестала улыбаться, а затем и вовсе решительно повернулась к нему спиной. Перекличка продолжалась. Гарри видел, как Люпин, Петтигрю и Сириус присоединились к Лили и Джеймсу за столом Гриффиндора. Наконец, когда ожидающих распределения осталась лишь небольшая кучка, профессор МакГонагалл произнесла фамилию Снегга. Гарри вместе с ним пошёл к табурету.

- Слизерин! – выкрикнула Шляпа.

И Северус Снегг отправился на другую сторону Большого зала, прочь от Лили, к приветствующим его слизеринцам. Люциус Малфой со сверкающим значком старосты на груди похлопал его по спине и усадил рядом с собой… Гарри успел лишь раз моргнуть, как очутился в следующем воспоминании… В этот раз Снегг уже был подростком, но выглядел каким-то чахлым и будто бы даже нездоровым, словно деревце, выращенное в темноте. Его прямые, сальные волосы, словно две занавески, скрывали низко склонённое лицо от остальных. Гарри зашёл Снеггу за спину и прочёл на экзаменационном листе заглавие: «Стандарты Обучения Волшебству. Защита от Тёмных искусств». Значит, Снеггу сейчас было примерно лет пятнадцать-шестнадцать. Его рука так и летала по пергаменту – Снегг написал сантиметров на тридцать больше ближайших соседей, хотя его почерк был совсем мелким и строчки тесно лепились друг к другу. Когда экзамен подошёл к концу, Гарри смотрел, как Снегг, пробивавшийся к дверям Большого зала, перечитывает на ходу свой экзаменационный билет. Сутулый и угловатый, он двигался как-то судорожно, точно паук, и его неухоженные волосы подпрыгивали при каждом шаге. Выйдя, наконец, во двор, всё ещё поглощённый чтением, Снегг побрёл прочь от замка. Он никак не мог оторваться от своего пергамента. Явно не смотря, куда бредёт, Снегг случайно оказался рядом с местом, где сидели под буком у озера Джеймс, Сириус, Люпин и Петтигрю. Гарри уже частично знал, что должно произойти дальше. Он сразу же узнал эту сцену по тому, что успел подсмотреть в воспоминании Снегга, заранее слитом им для подстраховки в «Омут памяти», во время их совместных занятий Легилименцией. После прошлого раза, Гарри долго пребывал в смятении, но не смог устоять, чтобы не досмотреть это воспоминание до конца и не разобраться полностью во всей произошедшей много лет назад ситуации. Неохотно, Гарри подошёл ближе, думая о том, что если уж Снегг всё-таки решился сам поделиться с ним этой частью своего прошлого, значит действительно хотел, чтобы Гарри это увидел и, возможно, разъяснил для себя то, чего сам Снегг так и не нашёл в себе мужества или душевных сил объяснить ему при жизни… Устроившись в тени дерева, Люпин вынул из сумки какую-то книгу и углубился в неё. Сириус с надменным и скучающим видом (что очень ему шло, намного больше, нежели даже Драко, как подумал Гарри), поглядывал на прогуливающихся вокруг учеников. Джеймс играл со снитчем, позволяя ему отлетать всё дальше и дальше, – казалось, он вот-вот вырвется на свободу! – но он неизменно ловил его в самый последний момент. Сириус порой бросал на Джеймса прищуренные взгляды, преисполненные немого торжества и гордости, зато Хвост откровенно наблюдал за ним с открытым ртом. Всякий раз, когда Джеймс демонстрировал особо сложный бросок, Хвост, не сдерживаясь, громко ахал и принимался аплодировать. Минут через пять Гарри, как и при первом просмотре этого воспоминания, вновь стал недоумевать – его поражало, что Джеймс не просил Хвоста держать себя в руках. Он недовольно нахмурился, не одобряя того, что его отцу, похоже, действительно нравилось привлекать к своей персоне чужое внимание! Было неприятно признавать, что не все обвинения Снегга были голословными… Но если в первый раз Гарри показалось забавным, что отцу приходилось подобными способами добиваться, если можно так выразиться, популярности в школе, и он больше радовался самой возможности понаблюдать за отцом, которого никогда не видел, то сейчас Гарри воспринимал это уже несколько иначе… Уставший от чрезмерной славы и внимания уже на первом курсе, Гарри был категорически не согласен с тем, чтобы вот так демонстративно выставляться перед остальными, и считал, что уж в чём-чём, но в этом был с отцом абсолютно не схож! Ещё ему показалось, что даже их одинаковая привычка взлохмачивать волосы, также носила под собой совершенно разные мотивы. Джеймс будто бы боялся, что его причёска покажется кому-то чересчур аккуратной и тем самым перестанет так харизматично выделять его на фоне остальных. Хотя Гарри сказал бы, что подобные изменения во внешнем виде его отца подмечал исключительно Сириус, с хитрецой во взгляде говоривший, время от времени, Джеймсу, что подобная «лёгкая небрежность» делает его более… «привлекательным»… А вот сам Гарри, впервые действительно задумавшийся о подобной своей привычке, взлохмачивал волосы скорее неосознанно и в основном только тогда, когда из-за чего-то нервничал. И уж точно не использовал этот небрежный жест, чтобы повыставляться перед кем-либо из окружения!