Always. It is our Choice (СИ) - Страница 14

«А сейчас, зная о том, как сложились наши судьбы, ты бы хотел, чтобы я тогда (много лет назад) пожал твою руку?»

«Ты жалеешь, что тогда протянул мне руку?»

«А ты думал когда-нибудь о том, что было бы, если бы я тогда, ещё шесть лет назад, пожал в ответ твою руку?»

Сплошь перечёркнутые вопросы, нацарапанные пером на каком-то жалком клочке пергамента, нестройными абзацами столпились на одном листе. Некоторые буквы заметно возвышались над остальными, вызывая у Драко подозрения, что Поттер невольно вздрагивал при их написании, с трудом выражая свои мысли. Малфой вглядывался в эти несколько строк очень внимательно и старательно пытался разгадать, постоянно всплывавшие в его голове, загадки-вопросы: чем эти строки так не угодили автору, раз уж в итоге, тот решил безжалостно перечеркнуть их все жирной чертой? Почему не взял другой, чистый лист? Хотел ли Поттер, чтобы он проследил все его душевные метания? Тяжело вздохнув, Драко намеренно стукнулся затылком о каменную стену и на мгновение прикрыл веки. Снова вздохнул. Положил записку на согнутую в колене ногу и в очередной раз перечитал единственную не зачёркнутую фразу, на которую сегодня так и не нашёл в себе душевных сил ответить…

«Знаешь, Драко, иногда мне очень жаль, что мы не пожали друг другу руки, ещё тогда, когда впервые случайно столкнулись в магазине мадам Малкин!»

- Поттер! – еле слышно выдавил из своего, сдавленного противоречивыми эмоциями, горла Драко. А когда от неприятной и стремительно поднимающейся из самой глубины души горечи, уже начало сводить скулы, обречённо зажмурился.

С начала седьмого курса их публичные столкновения с «Золотым мальчиком» мистическим образом сократились, а затем и вовсе перевоплотились во что-то новое и абсолютно невообразимое. Ещё ни разу, со времени их знакомства, каждое мгновение в жизни Драко Малфоя не было настолько переполнено событиями, неровными строчками тайных записок и, что самое странное, мыслями, а тем более, снами, в которых беспрестанно маячил назойливый образ ненавистного гриффиндорца. Хотя, в конце концов, Драко пришлось всё-таки признаться, по крайней мере, самому себе, что нынешнее его отношение к Поттеру, с каждым новым днём всё меньше напоминало ту жгучую ненависть и злость, которые он испытывал все эти годы, после унизительного отказа «Мальчика-который-выжил» от его предложения дружбы. «Как это так!? Прямо на глазах у всего первого курса!» – каждый раз возмущённо вспыхивал Малфой, вспоминая свою протянутую и одиноко зависшую в воздухе ладонь, которую Поттер посмел так грубо отвергнуть. – «Да кто он такой, чтобы отказывать мне? Мне! Потомственному лорду Малфою!» Впитанное с молоком матери и планомерно раздутое в процессе строжайшего отцовского аристократического воспитания, чувство собственного достоинства Малфоя пострадало не единожды в тот день. Мало того, что не сам Поттер стал инициатором начала дружбы с ним, как это делали все остальные. Так ещё и, вынудив Драко переступить через собственную гордость и сделать-таки первый шаг, Поттер посмел променять его великодушное предложение – подумать только на что!? – на общество этого нищеброда Уизела! Брр! Раздражённо фыркнув, Малфой передёрнул плечами и оскалился даже от одного малюсенького воспоминания об этом патлатом, рыжеволосом и ужасно конопатом ничтожестве, недостойном даже по одной земле ходить с, начищенными до ослепительного блеска, дорогостоящими ботинками юного и достопочтенного лорда Драко Люциуса Малфоя! Если бы не этот…Уизел, думал он, то Поттер изначально был бы с ним, с Драко, как и должно! Но нет же. Стоило этой «ржавой» бестолочи состроить Поттеру свои щенячьи, умоляющие глазки, как нашему Герою, естественно, приспичило проявить своё идиотское благородство! И каждый раз, после того ужасного дня, видя, как Поттер смеялся и закидывал на плечо этому недоразумению руку, Малфоя так и подмывало съязвить: «Скажи мне, Поттер, кто твой друг? И я скажу, что ты – идиот!» – отличная была бы шутка, если бы не ранила больше самого Драко, чем кто-либо мог себе представить. Поэтому он позволял себе произносить её только мысленно. Но всё равно не мог перестать в глубине души возмущаться. Да неужели ж он был бы Поттеру плохим другом!? Вместе они творили бы великие дела, и весь Хогвартс подбрасывал бы вверх свои остроконечные шляпы, едва завидев их в конце коридора! В приступе немой злобы Малфой скомкал несчастный огрызок пергамента, но тут же, будто опомнившись, быстро разжал кулак и, нашёптывая что-то себе под нос, стал водить над ним волшебной палочкой. И под действием его заботливых рук и Разглаживающих чар, тот, пожалуй, стал выглядеть даже лучше, чем в момент отправки. Нахмурившись и поджав губы, Драко разочаровано отметил, что теперь записка перестала нести в себе некое «незримое присутствие» Поттера, свойственную ему лёгкую небрежность и все те переживания, которые тот испытывал и вкладывал в неё, невольно комкая и заминая пергамент в процессе написания этих нескольких строк. Повертев послание в пальцах, Малфой находчиво хмыкнул, осторожно смял записку и, вновь развернув, остался доволен результатом – теперь это больше походило на дело рук вечно лохматого гриффиндорца. Ведь в этом как раз таки и был весь Поттер! И пусть Драко никогда в этом ему не признается, но именно таким он ему и…

«Знаешь, Драко, иногда мне очень жаль, что мы не пожали друг другу руки, ещё тогда, когда впервые случайно столкнулись в магазине мадам Малкин!»

На зубок заученные слова, раз за разом звучали в голове по-новому, преображаясь и окрашиваясь в совершенно необыкновенные смысловые и интонационные оттенки. Они мистическим образом притягивали взгляд, маня в свои сети. И если до этого дня, Драко иногда ломал голову исключительно над тем: сожалеет ли Поттер хоть иногда об их несостоявшемся рукопожатии, то сейчас… Уже бесчисленное количество раз просматривая эти строки, он вдруг осознал: как удивительно точно Поттеру удалось выразить всё в одной, такой простой фразе! «Неужели?!» – ошеломлённый и впечатлённый до глубины души собственным выводом, Драко вновь и вновь вчитывался в последние слова: «…когда впервые случайно столкнулись в магазине мадам Малкин» и «!». «Почему в магазине мадам Малкин?» – кусая губы, он ругал свою капризную память за то, что и не помнил уже толком ту мимолётную встречу, и изо всех сил напрягал извилины... И тут... – «О, Мерлин… Ну, конечно!» Закрыв глаза, Драко постарался по крупицам, максимально точно, восстановить тот самый день в Косом переулке… …Он стоял у высокой стойки в магазине мадам Малкин и ждал, пока мама закончит что-то обсуждать с хозяйкой и та, наконец-то, отдаст им его новые школьные мантии. Заскучав, Драко отправился бесцельно бродить по магазину и между рядами с одеждой он увидел Его. Скромный, будто собранный из сплошных острых углов, слишком худой для своего возраста, в мешковатой, явно поношенной одежде, этот незнакомый мальчик не был ухоженным и плавным, как большинство тех детей, что приходили к ним в Малфой Мэнор. Этот необычный мальчик, улыбался открыто и с интересом смотрел на него, заразительно живо сияя своими выразительными глазами-изумрудами из-за стёкол каких-то нелепых, склеенных пластырем, круглых очков. Никто даже и подумать не мог, что это мог быть загадочно сильный «Мальчик-который-выжил». Сам Гарри Поттер! И Драко тоже не понял, что, наконец, воочию увидел того самого мальчика, которому суждено было стать одной из самых нашумевших персон во всём Магическом мире. Не понял, что встретил «Мальчика-Героя, спасшего однажды их всех от Тёмного волшебника». Мальчика, о котором так часто рассказывала ему на ночь сказки мама, и который так вдохновлял и восхищал маленького Драко, незаметно превратившись в его самую сокровенною мечту. С любопытством и непривычным волнением рассматривая мальчика, Драко и сам не заметил, как не смог сдержать ответной улыбки. В этом незнакомце было что-то такое…чистое и искреннее, что с первого взгляда располагало к нему. И пока они смотрели друг на друга, а Драко решался с ним заговорить, за тем мальчиком пришёл верзила Хагрид и забрал его, не дав им возможности познакомиться. Всю дорогу домой Драко был тих и задумчив, сожалея, что не спросил мальчика хотя бы о том, куда он идёт учиться? По слухам, маленький Малфой знал, что тот таинственный Гарри Поттер тоже получил в этом году письмо из Хогвартса. Но, мысленно возвращаясь к воспоминаниям о ярких и больших глазах незнакомого мальчика, Драко почему-то очень хотелось, чтобы тот самый Гарри Поттер, с которым он так давно жаждал подружиться…был хотя бы чуточку похож на этого необыкновенного мальчика из магазина Мадам Малкин… Малфой тихо хмыкнул и с вымученной улыбкой помотал головой. Кто бы мог подумать, что Поттеру вообще запомнилась та короткая встреча?! Они ведь не перекинулись тогда и парой слов! А этот остолоп, полувеликан Хагрид, даже не удосужился представить их друг другу. Хотя чего ещё можно было ожидать от такого недалёкого существа?! Драко настолько опешил, когда в Хогвартс-экспрессе Панси прощебетала ему о том, что в соседнем вагоне едет Гарри Поттер и в точности описала того самого паренька, который так впечатлил его при первой встрече, что он едва усидел на месте, чтобы не броситься искать его. Зато к их встрече в холле Хогвартса, Малфой был уже «во всеоружии»: собран, спокоен и настроен весьма решительно. Но Поттер отчего-то уже смотрел на него хмуро и настороженно, так что Драко едва не растерялся и не потерял лицо. А после, когда друзьями они, вопреки всем его наивным детским мечтам, так и не стали, Драко старался забыть о том неловком моменте в магазине мадам Малкин, как можно скорее. Ужас и позор его выдержке и умению держать себя на людях! Но как бы он не был зол на Поттера, обида и чувство «украденной детской мечты» расстраивали его куда больше, чем то, что он позволил себе улыбнуться какому-то незнакомому пареньку. Если бы Драко тогда знал то, что знает сейчас… То непременно сделал бы всё, чтобы на вокзал Кингс-Кросс они бы уже прибыли вместе с Поттером! И тогда не было бы между ними ни этого убогого Уизела, ни грязнокровки, ни этих тупорылых Крэбба с Гойлом, от навязчивого общества которых уже порядком тошнило. Не было бы всей этой глупой и изнуряющей вражды из-за какого-то несостоявшегося рукопожатия… А были бы только они – самые противоречивые, но известнейшие, и, возможно, самые близкие друзья за всю историю Хогвартса! Богатое воображение Драко уже вовсю вырисовывало под его расслабленно-прикрытыми веками радужные картины их несостоявшейся дружбы с Поттером. Замечтавшись, он даже не заметил, как постепенно выпрямилась его спина до идеальной осанки, плечи гордо расправились, а подбородок немного надменно вздёрнулся кверху. Если бы Малфой сейчас смог посмотреть на себя со стороны, то заметил бы, как сильно походил на довольную, породистую и весьма гордую собой птицу на плоской жёрдочке подоконника. Но, встретившись глазами с собственным отражением в тёмном стекле окна, Драко внезапно встрепенулся и, сбросив морок несбывшейся мечты, с сожалением осознал, что это был всего лишь очередной плод его воображения. Ничего из этого, кроме письменного признания Поттера, так и не стало реальностью. Ничего из их «общего» прошлого нельзя было теперь изменить. Всё случилось, как случилось. А вот суровая действительность заключалась в том, что Драко Люциус Малфой восседал на подоконнике самого дальнего окна прямо перед входом на лестницу Астрономической башни…в гордом одиночестве. Без Поттера.