Альтист Данилов - Страница 147

санные без всяких уступок старым вкусам, а значит, и в себе откроют нечто высокое, пока неизвестное им.

- Все это надо было объяснить тебе сразу, - сказал Николай Борисович. - Теперь я исполню еще одну вещь. И она для скрипки. То есть тоже уступка... Но что мне делать, если даже ты не почувствовал мою музыку... Эта вещь сложнее. Называется она - "Гололед в апреле на площади Коммуны". В ней три части - "Антициклон", "Лед на асфальте" и "Разбитие стекол троллейбуса".

Земский, видимо, и впрямь не верил в возможность гармонии мироздания, его сочинение опять, судя по нервным движениям смычка, отражало трагические столкновения стихий и судеб. Данилов следил за игрой Земского в напряжении, силился услышать что-то. Ему вдруг стало казаться, что он действительно слышит какую-то музыку или хотя бы ночной вой ветра или шуршанье газетных обрывков, влекомых ветром по замерзшим лужам, а когда Николай Борисович дошел до третьей части, Данилов закрыл глаза и ясно представил себе, как прямо перед входом в парк ЦДСА грузовик с молочной цистерной врезается в бок тринадцатого троллейбуса и стекла бьются.

- Что-то услышал, - сказал Данилов Земскому, убравшему скрипку в футляр. - Нет, точно, что-то во мне прозвучало.

- Не обязательно должно звучать, - сказал Земский. - Должно возникнуть...

- Нет, точно, - как бы уверяя самого себя, сказал Данилов, - было, было что-то!

Ему сейчас уже казалось, что он и впрямь слышал не только вой ветра, шуршание бумаги, звон стекла, скрип тормозов, но и еще что-то особенное, музыкальное, тронувшее его душу. И теперь он явно ощущал сочувствие к водителю разбитого троллейбуса. Но сказать об этом Николаю Борисовичу Данилов не решался, тот, возможно, полагал вызвать своим сочинением совсем иные эффекты.

- Перешагнуть предрассудки доступно немногим, - сказал Николай Борисович. - Но потом люди привыкнут к музыке Земского. Хорошо хоть, ты сразу не ринулся в бой со мной. Это и мне приятно. И тебе делает честь.

- С инструментальной музыкой ладно, - сказал Данилов, - а с балетами как?

- Сам понимаешь, и балет - дань прошлому. А принцип - тот же. Необходимо сообщить зрителям идею. И исполнителям, если в них обнаружится нужда. Для менее способных к творчеству придется разработать и либретто, но короткое, как в программке. Потом, думаю, нужда в исполнителях отпадет. Каждый будет смотреть и слушать балет внутри самого себя. Кто по привычке, собираясь в театрах, кто у себя дома, вот в этаком кресле, закрыв глаза...

- Значит, и Чайковский, - сказал Данилов, - мог сообщить нам идею "Лебединого озера" или "Спящей" и дать возможность для трактовок своих вещей? Трактовок куда более глубоких и личностных, нежели мы имеем теперь.

Николай Борисович то ли иронию расслышал в словах Данилова, то ли противопоставление ему Петра Ильича показалось Земскому намеренным, но только он обиделся.

- А вот не мог Чайковский, не мог! - произнес он с горячностью. Потом утих и добавил вяло, словно потеряв интерес к предмету затеяннойОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com