Альпийская баллада - Страница 66

было идти дальше. "Не время отлеживаться, пора будить Джулию", - подумал он, но и сам прилег рядом с ней, сбоку, осторожно, чтоб не нарушить ее сна. Охваченный нежностью к девушке, он отвел от ее головы низко нависшие стебли мака, смахнул белого порхающего мотылька, намеревавшегося сесть на ее волосы. "Пускай еще немного поспит, - думал Иван, усаживаясь поудобнее на траве. - Еще немного - и надо будет идти. Идти вниз, в долину..."

Над затуманенной громадой гор в спокойном вечернем небе тихо догорал широкий Медвежий хребет. По крутым его склонам все выше ползла сизая тень ночи, и все меньше становилось розового блеска на зубцах-вершинах. Вскоре они и вовсе погасли, хребет сразу поник и осел; серыми сумерками окутались горы, и на светлом еще небе прорезались первые звезды. Однако Иван уже не видел их - он уснул с последней мыслью: надо вставать.

Разбудила его уже Джулия. Наверное, от холода она заворочалась, плотнее прижимаясь к нему, сонный Иван сразу почувствовал это и проснулся. Она обхватила его рукой и горячо зашептала незнакомые, чужие, но теперь очень понятные ему слова. Он обнял ее, и снова сомкнулись их губы...

Было уже совсем темно. Похолодало. Черными в полнеба горбами высились ближние горы, вверху ярко горели редкие звезды; ветер стих совсем - даже не шелестели маки, только, не умолкая, ровно шумел, клокотал рядом поток. Все травы этого луга ночью запахли так сильно, что их аромат хмелем наполнял кровь. Земля, горы и небо дремали во тьме, а Иван, приподнявшись, склонился над девушкой и долго смотрел ей в лицо, какое-то другое теперь, не такое, как днем, - затаившееся, будто ночь, и точно слегка настороженное. В больших ее глазах мерцали темные зрачки, а в их глубине блестело несколько звезд. По ее лицу блуждали неясные ночные тени. Руки ее и ночью не теряли своей трепетной нежности и все гладили, ласкали его плечи, шею, затылок.

- Джулия! - тихо позвал он, прижимая ее к себе.

Она покорно отозвалась - тихо, с лаской и преданностью:

- Иванио!

- Ты не сердишься на меня?

- Нон, Иванио.

- А если я оставлю тебя?

- Нон, амико. Иван нон оставить. Иван - руссо. Кароши, мили руссо.

Торопливо и упруго, с неожиданной для нее силой она прижала его к себе и тихо засмеялась:

- Иван - марито! Нон синьор Дзангарини, нон Марио. Руссо Иван - марито.

Он удовлетворенно, даже с затаенной гордостью в душе спросил:

- А ты рада? Не пожалеешь, что Иван - марито?

Она вскинула пушистые ресницы, затененные его склоненной головой, и звезды в ее зрачках, дрогнув, запрыгали.

- Иван - кароши, кароши марито. Мы будем маленко-маленко филис... Как это руссо, скажи?

- Ребенок?

- Нон ребьенок. Как это маленко руссо?

- А, сын, - слегка удивленный, догадался он.

- Да, син! Это карашо. Такой маленко-маленко, карашо син. Он будет Иван, да?

- Иван? Ну, можно и Иван, - согласился он и, взглянув поверх нее на черный массив хребта, вздохнул.

Она притихла, о чем-то думая. Оба на минуту умолкли. КаждыйОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com