Альпийская баллада - Страница 52

обхватила длинные ноги и, положив на них подбородок, посмотрела вдаль:

- Марио фу уччизо.

- Убили?

- Си.

Они помолчали. Иван уже превозмог свою скованность, взглянул на нее. Она, став серьезной, выдержала этот взгляд. Потом глаза ее начали заметно теплеть под его взглядом. Недолгая печаль в них растаяла, и она рассмеялась.

- Почему Иван смотри, смотри?

- Так.

- Что ест так?

- Так есть так! Пошли в Триест.

- О, Триесте! - она легко вскочила с травы. Он также встал, с неожиданной бодростью размашисто перекинул через плечо тужурку. По огромному полю маков они пошли вниз.

Солнце припекало все больше. Тень от Медвежьего хребта постепенно укорачивалась в долине, знойное пепельное марево дрожало на дальнем подножии горы, окутывало лесные склоны. Только снежные хребты вверху ярко сияли, выставив, как напоказ, каждое блеклое пятно на своих пестрых боках.

- Триесте карашо. Триесте партыджано! Триесте море! - оживленно лепетала Джулия и, очевидно, от избытка переполнявших ее радостных чувств запела:

Ми пар ди удире анкора,

Ля воче туа, им мэдзо ай фьорд

[Мне до сих пор слышится

Твой голос среди цветов (итал.)]

Она негромко, но очень приятно выводила напевные слова. Он не знал, что это была за песня. Мелодичные ее переливы напоминали мерное волнение моря. Что-то безмятежное и доброе, очаровывая, влекло за собой...

Пэр нон софрире,

Пэр нон морире,

Но ти пенсо, э эти амо...

[Чтобы не страдать,

Чтобы не умирать,

Я думаю о тебе и тебя люблю... (итал.)]

Иван затаив дыхание слушал этот мелодичный отголосок другого, неведомого мира, как вдруг девушка оборвала песню и повернулась к нему:

- Иван! Учит Джулия "Катуша"!

- "Катюшу"?!

- Си. "Катушу".

Ра-а-сцетали явини и гуши,

По-о-пили туани над экой...

пропела она, откинув голову, и он засмеялся: так это было неправильно и по-детски неумело, хотя мелодия у нее получалась неплохо.

- Почему Иван смехио? Почему смехио?

- Расцветали яблони и груши, - четко выговаривал он. - Поплыли туманы над рекой.

Она со смешинкой в глазах выслушала и закивала головой:

- Карашо. Понималь.

Ра-асцетали явини и груши...

- Вот теперь лучше, - сказал он. - Только не явини, а яблони, понимаешь? Сад, где яблоки.

- Да, понималь.

С усердием школьницы она начала петь "Катюшу", отчаянно перевирая слова, и оттого ему было смешно и хорошо с ней, будто с веселым, ласковым, послушным ребенком. Он шел рядом и все время улыбался в душе от тихой и светлой человеческой радости, какой не испытывал уже давно. Неизвестно откуда и почему родилась эта его радость - то ли от высокого ясного неба, щедрого солнца, то ли от картинного очарования гор или необъятности простора, раскинувшегося вокруг, а может, от невиданного торжества маков, удивительно крепкий аромат которых наполнял всю долину. Казалось, чем-то праздничным, сердечным дышало все среди этих гор и лугов, не верилось даже в опасность, в плен и возможную погонюОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com