Альпийская баллада - Страница 35

эндэ коммуниста.

- А, морально!.. Морально не считается.

- Почему?

Он промолчал. Что можно было ответить на этот наивный вопрос? Если бы каждого, кто назовет себя коммунистом, так и считать им, сколько б набралось таких! Да еще буржуйка, кто ее примет в партию? Болтает просто. Несколько приглушив свой интерес, Иван пошел быстрее.

- У нас тогда считается, когда билет дадут.

- А, Русланд? Русланд иначе. Я понимайт. Русланд Советика.

- Ну конечно. У нас не то что у вас, буржуев.

- Советика очэн карашо. Эмансипацио. Либерта. Братство. Да?

- Ну.

- Это очэн, очэн карашо, - проникновенно говорила она. - Джулия очэн, очэн уважаль Русланд. Нон фашизм. Нон гестапо. Очэн карашо. Иван счастлив свой страна, да? - Она по тропке подбежала к нему и обеими руками обхватила его руку выше локтя. - Иван, как до война жиль? Какой твой дэрэвня? Слюшай, тебя синьорина, девушка, любиль? - вдруг спросила она, испытующе заглядывая ему в глаза. Иван безразлично отвел глаза, но руки не отнял - от ее ласковой близости у него вдруг непривычно защемило внутри.

- Какая там девушка? Не до девчат было.

- Почему?

- Так. Жизнь не позволяла.

- Что, плехо жиль? Почему?

Он вовремя спохватился, что сказал не то. О своей жизни он не хотел говорить, тем более что у нее было, видимо, свое представление о его стране.

- Так. Всякое бывало.

- Ой, неправдо, неправдо, - она хитро скосила на него быстрые глаза. Любиль много синьорине.

- Куда там!

- Какой твой провинция? Какой место ты жиль? Москва? Киев?

- Беларусь.

- Беларусь? Это провинция такой?

- Республика.

- Република? Это карашо. Италия монархия. Монтэ - горы ест твой република?

- Нет. У нас больше леса. Пущи. Реки, озера. Озера самые красивые, невольно отдаваясь воспоминаниям, заговорил он. - Моя деревня Терешки как раз возле двух озер. Когда в тихий вечер взглянешь - не шелохнутся. Словно зеркало. И лес висит вниз вершинами. Ну как нарисованный. Только рыба плещется. Щука - во! Что эти горы!..

Он выпалил сразу слишком много, сам почувствовал это и умолк. Но растревоженные воспоминанием мысли упрямо цеплялись за далекий край, и теперь в этом диком нагромождении скал ему стало так невыносимо тоскливо, как давно уже не было в плену. Она, видно, почувствовала это и, когда он умолк, попросила:

- Говори еще. Говори твой Беларусь.

Солнце к тому времени опять скрылось за серыми облаками. На гладкий косогор надвинулась стремительная тень, дымчатые влажные клочья быстро понеслись поперек склона.

Сначала не очень охотно, часто прерываясь, будто заново переживая давние впечатления, он как о чем-то далеком, дорогом и необыкновенном начал рассказывать ей об усыпанных желудями дубравах, о бобровых хатках на озерах, о прохладном березовом соке и целых рощах ароматной черемухи в мае. Давно он не был таким говорливым, давно так не раскрывалась его душа, как сейчас, - он просто не узнавал себя. Да и она с ее неподдельным интересом ко всему родному дляОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com