Алов и Наумов - Страница 10

Кинороман «Закон» запрещен. Сценарий «Скверного анекдота» удается пробить

Еще одна беда, которая укоренилась в нас самих, во многих наших руководителях со времен культа личности: это то, что я бы назвал инструктивным мышлением. Есть категория людей, которые все воспринимают чужим умом, их собственный мозг не способен самостоятельно оценить то, что они увидели, а сами они не способны сформировать свой взгляд на вещи, да они и не утруждают себя этим. Они напоминают магнитофон, на ленте которого с чрезвычайной тщательностью записывается высказанная начальством мысль, вплоть до запятых, интонаций и восклицательных знаков, которая при необходимости воспроизводится.

Беда в том, что нередко люди, облеченные властью, считают возможным высказывать свое собственное, примитивное, некомпетентное мнение от имени народа. Но народу нужны солдаты, а не лакеи, которые бы усердно и прилежно повторяли одно и то же вслед за начальством. (Аплодисменты.)

Теперь несколько слов о нашей картине. История ее всем известна, не буду повторяться. Скажу лишь о прокате. Даже если бы мое время истекло, я бы использовал время Алова: мы с ним постановочные получаем пополам, так что я могу использовать и его время! (Смех, аплодисменты.)

Прокат нашей картины «Мир входящему», с моей точки зрения, был совершенно безобразным образом сорван. Четыре копии в Москве, одна копия в Ленинграде, и в союзных республиках то же самое. Поехали мы к начальнику Главкинопроката т. Белову и спрашиваем: на каком основании вы выпускаете картину таким нищенским тиражом? Он отвечает: зритель ее не принимает. Мы говорим: давайте выпустим ее для начала нормальным тиражом, посмотрим, и тогда будем решать. Почему вы берете на себя право решать за зрителя? Он говорит: я был в кинотеатре «Зенит» и видел, что зрители смотрят ваш фильм плохо. Тогда я решил объехать московские кинотеатры, где шла картина. Благо, дело это было не трудное: на Москву всего четыре копии. Приехал в кинотеатр «Зенит» и спрашиваю: смотрел Белов нашу картину? Говорят: нет, не был, но из проката звонили и интересовались, как идет картина. Я разговорился с директором кинотеатра. Оказывается, ни одной фотографии, ни одного рекламного ролика не было дано ни в один столичный кинотеатр.

(Голос. Безобразие!)

Директор кинотеатра просил дать хотя бы фотографии или плакат – ничего не дали! Тогда директор заставил своего художника написать самодельные плакаты и расклеить их в своем районе. То же самое происходило в республиках. Могу привести примеры. Но стоит ли?

(Голоса. Стоит.)

Вот «Тихоокеанская звезда» о прокате: «Странно, что этот фильм шел на основном экране два дня, а "Неизвестная женщина"[2] – целую неделю».

«Вызывает удивление, что работники проката почему-то не сочли возможным… подготовить прокат картины "Мир входящему", так же это было с фильмами "Баллада о солдате" и "Сережа"…»

«Обидно, что Управление кинофикации уже в который раз (!) не сочло возможным или нужным подготовить демонстрацию фильма "Мир входящему"».

Могу привести огромное количество таких примеров. (…) Мы обратились к Е. А. Фурцевой, она сказала, что дала распоряжение не чинить картине никаких препятствий.

В коридорах «Мосфильма» с М. К. Калатозовым, постановщиком знаменитого фильма «Летят журавли»

Но что же происходит после этого? Как было три копии в Латвии, так и осталось. Правда, были прибавлены копии на РСФСР, но в незначительном количестве, и те напечатаны на узкой пленке.

Теперь посмотрим, откуда все это пошло? Вот у меня в руках стенограмма. Некоторые высказывания участников просмотра фильма «Мир входящему». Я вам приведу несколько цитат.

(С места. Где был просмотр?)

В прокате у товарища Белова. Восемнадцать фамилий: заместители министров, руководители республиканских, областных, краевых управлений проката. Причем я не украл стенограмму, нам ее прислали для того, чтобы помочь нам, работникам киностудии «Мосфильм», разобраться в наших ошибках.

Что же здесь пишется? Читаю: «Упрятать такой фильм подальше вместе с режиссерами». (Смех.)

(С места. Безобразие!)

(Голоса. Назовите фамилии.)

Я потом назову.

Дальше: «Как можно было снять такую ерунду?»

«Фильм не выпускать и призвать авторов к ответственности, применить к режиссерам такое же наказание, какое было применено к немецкому мальчишке, – выпороть их у всех на виду…» (Шум в зале.)

(С места. Позор!)

Следующая выдержка: «…И поручить это тому же актеру, Авдюшко: он сильный…»

(С места. Безобразие!)

Один деятель проката сказал: «Да и вообще этот фильм какой-то дефектив…» (Смех в зале.) Я до сих пор не могу понять, что он имел в виду: то ли что это детективный фильм, то ли дефекты фильма… И это работники культуры!

Для того чтобы судить о произведении искусства, надо знать предмет. Надо знать предмет, о котором говоришь! Невежество не есть аргумент. (Продолжительные аплодисменты.)

(Голоса. Правильно!)

Далее. Работник Главка, очень элегантный т. Познер, сказал: «Вам не следует требовать увеличения копий, потому что вы материально в них заинтересованы».

Я уже говорил об этом и теперь публично обращаюсь к министру культуры с просьбой напечатать нашу картину нормальным тиражом. Денег мы с Аловым не возьмем, пусть Министерство культуры обратит их на эстетическое образование работников проката. (Продолжительные аплодисменты.)

Но не только прокат и само Министерство культуры замешаны в травле нашей картины. На прошлой неделе по телевидению был объявлен показ картины «Мир входящему». Перед началом демонстрации диктор объявляет: «"Мир входящему" отменяется в силу того, что копия находится в плохом состоянии».

Мы сначала подумали: и в самом деле, копий было мало, так что вполне возможно, что причина невыдуманная… Правда, за несколько дней до этого телевидение показывало «Уход великого старца», «Подход первого поезда к Николаевскому вокзалу». Помните, когда были сняты эти фильмы? А копии оказались хорошими. Звоню на телевидение. Выясняется: некий полковник из ПУРа заявил протест против показа фильма «Мир входящему», мотивируя его тем, что советские воины могут, мол, увидеть фильм, а это было бы, на его взгляд, весьма нежелательно. «И вообще, – добавил он, – имейте в виду, если покажете, будут неприятности!»

Что же происходит? Не эти ли самые слова нам уже доводилось слышать от полковника Скалозуба:

(Аплодисменты.)

Партия осудила грубое администрирование в искусстве, и люди, виновные в этом, должны быть призваны к ответу. (Аплодисменты.)

Утверждаю: прокат безобразным отношением к нашей картине нанес ущерб государству. Экономический ущерб выразился в очень большой сумме, но никто не несет за это ответственности. Вопрос должен быть поставлен так: каждый человек на своем месте должен отвечать как за то, что он сделал, так и за то, чего он не сделал.

Ко мне в перерыве подошел генерал Востоков, начальник киноотдела ПУРа, и сказал: «Мы не очень-то в этом виноваты, никто никому не приказывал, да и не мог приказать. Не знаю, что уж там произошло и кто кому звонил». Конечно, смешно отождествлять ПУР с этим полковником. Но увы! Не все это понимают. На телевидении не поняли и испугались!.. А, впрочем, может быть, это я не понял, а они-то как раз поняли все как надо, поняли точно и правильно, что от них хотели!..»