Алкины песни - Страница 2
– И скажи на милость, человек ведь вырос, – опять кивнул дед Максим в сторону, откуда доносилась песня.
– Ты же только что сказал: не человек она…
– Что сказал? Ну сказал… Без родителей она росла… Жила у старой Перепелихи. От нее и песни складать, видно, научилась. А ты зачем перечишь? Дед я тебе или не дед? – снова раскипятился старик. – Эх ты, Любаха-милаха… Как бы этот соловей твоих детишек сиротами не оставил. Знаем мы такие песни…
Люба подняла на деда свои темные, широко открытые глаза, щеки ее стали еще бледнее.
– Где уж моему Сергею, – стараясь казаться спокойной, рассмеялась Люба. – Он девок чурается, как черт сухой вербы…
– От такой чурнешься, как же… Не захочешь увидеть, так услышишь. Да ты слепая, что ли?
И дрогнуло красивое Любкино лицо, не выдержало сердце. Как стояла, так и осела она на мешки с зерном, заплакала вдруг тяжелыми, давно искавшими выхода слезами.
– Дедушка!.. Неужели это правда? Я не хотела верить… Изменился Сергей ко мне… и к детям. Вижу это, не слепая, а не верю. И что говорят про него – не верю. Как же это? А?..
Максим Теременцев растерянно заморгал морщинистыми красноватыми веками и принялся торопливо шарить у себя по карманам, хотя трубка торчала у него во рту. Потом обошел вокруг брички, потрогал, надежно ли закручены гайки у задних колес. И только проделав все это, подошел к, внучке, присел рядом на мешок.
– Вот оно, дело-то какое, голубушка… Я же о том и говорю… Ну будет, будет, перестань.
– Разлучница проклятая!.. Ведь дети у него… Дедушка, помоги, – в отчаянии выкрикивала Люба Хопрова.
– Эх, Любаха-милаха… Никудышный я помощник в таких-то делах. Тут уж ты сама как-нибудь… Поговори с ней, пристыди непутевую, Заполошная она, а может, поймет. Совесть должна быть у каждого человека… и сознательность соответственно.
– Как же мне быть теперь, дедушка? – Люба подняла заплаканное лицо и уткнулась ему в колени. Морщинистой рукой старик гладил, густые, горячие от солнца волосы внучки.
– Я ее, Уралову, не люблю, – вместо ответа проговорил он. – Непутевая она, озорная… А вот поет душевно, люблю. Артист – и только. А Сергушку приструнить – твое уж дело. Поймет – остынет. А потом – знаешь, потухшую трубку выколотить надо. Тоже твое дело…
– Господи, и откуда она взялась на мою голову, проклятая! Мало ей холостых парней…
А над деревней, как бы в насмешку над горем Любы Хопровой, звенел счастливый голос Алки:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.