Александр I, Мария Павловна, Елизавета Алексеевна: Переписка из трех углов (1804–1826). Дневник [Мар - Страница 32

С глубоким сожалением отказался я от удовольствия увидеть Вас вновь до наступления зимы. Но, любезная Мари, поверьте, что у меня и в мыслях не было обвинять Вас. Мне трудно себе представить, чтобы я когда-либо мог неверно о Вас судить. Я буду лишь с еще бóльшим нетерпением ждать наступления весны, горячо молясь за Ваше здоровье и за тот день, который сделает Вас матерью. Прощайте, любезный Друг, дражайшая Сестрица, Вы знаете всю ту привязанность, которую я к Вам испытываю, она не иссякнет до конца дней моих. Сердцем и душой Ваш

_____

Петербург,

3 ноября 1807 года.

Ваш нарочный отбывает с минуты на минуту, и я пользуюсь этой счастливой возможностью, любезный Друг, чтобы поблагодарить Вас тысячу раз за Ваши милые письма и за все подробности, Вас касающиеся, которые Вы в них сообщаете. Вы не смогли бы выбрать для меня более интересный сюжет, и я Вам за это бесконечно благодарен. Кажется, я уже писал Вам в предыдущем письме, что Ваш портрет благополучно прибыл. Он висит у меня в кабинете, и Вы не могли бы сделать мне более очаровательного подарка. Излишне говорить Вам, любезная Мари, что эти несколько строк написаны в спешке, поскольку должны быть доставлены Вам фельдъегерем, которому вручено это письмо. Прощайте, любезная Сестрица, вспоминайте иногда о том, кто любит вас сердцем и душой.

Петербург

5 /17 ноября 1807 года.

Императрица сказала мне, что отправляет Вам курьера сегодня или завтра, и я пользуюсь этой возможностью, любезная Сестрица, чтобы поблагодарить Вас за Ваше внимание и за то, что Вы вспомнили о моем Дне, в особенности же благодарю Вас за Ваше замечание, что мне должно быть приятно праздновать свой и моей Дочери день Ангела в один и тот же день[374]; Вы совершенно правы, предполагая это, поскольку действительно имя Елизавета стало мне дорого с тех пор, как его носит Она. Да осуществятся целиком и полностью все мои пожелания счастливого разрешения от бремени Вам, любезная Сестрица, и пусть спокойное обладание сильным и здоровым дитятей вознаградит Вас за все возможные беды, которые Вам пришлось пережить за последние более чем два года. – Вы, должно быть, имеете уже свежие известия о Петербурге от г-на Эглофштейна, который, как я слышала, совершил свое путешествие в кратчайшие сроки, и потому, конечно же, мне нечего сообщить вам нового о том, что происходит здесь незначительного и значительного; напротив, это от Вас, любезная Сестрица, я получила первое известие о происшествии, приключившемся с Тетушкой[375], надеюсь, что когда Вы получите это письмо, рука Ее уже будет двигаться, а Вы уже избавитесь от кашля, в Вашем положении, о котором мне сообщил Император, весьма обременительного; не сомневаюсь, что она уже посоветовала Вам спасительные лекарства, поскольку сама собиралась спросить совета у своего врача, не сомневаюсь, что Вас хорошо лечит также и Ваш врач, но позвольте моему рвению не то, чтобы дать Вам совет, но просто Вам сказать, что после родов у меня был очень неприятный кашель и даже боль в груди, и что то и другое мне удалось вылечить простым употреблением парного коровьего или ослиного молока, хотя здесь весьма трудно достать ослиное молоко. – Простите за серьезный тон, который я употребляю, говоря о наших болезнях, и постарайтесь, чтобы Вам не нужны были более никакие лекарства. – Амели благодарит Вас за Вашу память и обнимает Вас так же, как и я, мы обе просим Вас не оставлять нас дружеским участием, которое нам очень дорого.

Петербург,

4 февраля 1808 года.

Любезная Мари, трудно передать всю ту радость, которое я испытал, получив известие о Вашем благополучном разрешении от бремени[377]. С некоторым беспокойством ждал я о том известий. Надеюсь, что все пойдет хорошо и что Ваше выздоровление будет скорым. Представляю себе то счастье, которое Вы должны испытывать, и единственное, о чем я сожалею, что не могу быть подле Вас, чтобы в полной мере его разделить. По воле случая мои поздравления и пожелания я посылаю Вам в Ваш Праздник[378], уверен, любезный Друг, что вы примете их с тем же дружеским участием, которое Вы всегда мне выказывали, Вы слишком хорошо знаете чувства, которые испытывает мое сердце. Я должен поблагодарить Вас также и за удовольствие, которое Вы каждый раз доставляете Вашими милыми письмами. Я поспешил исполнить ваше пожелание касательно Принца фон Филиппсталя[379] и отправил указания ген[ералу] Миллеру[380]. К тому моменту, когда Вы получите это письмо, надеюсь, что Вы уже полностью поправитесь и что <нрзб.>, который Вам его доставит, найдет Вас уже в добром здравии. Я завидую его участи, зная, что путешествие, и в особенности то, которое имело бы целью увидеть Вас снова, пошло бы мне очень на пользу. Но я все еще надеюсь, что однажды это произойдет[381]. Прощайте, любезный Друг, дражайшая Сестрица, вспоминайте иногда о Брате, который любит Вас от всего сердца.

_____

Тысяча поклонов Принцу, поблагодарите его за письмо.

Санкт-Петербург,

3 марта 1808 года.

Любезный и добрый Друг, я пользуюсь отъездом Волконского[383], чтобы передать Вам несколько строк, но опасаюсь, что Вы получите их не слишком скоро, ибо он путешествует со своей женой, которая находится на седьмом месяце беременности. Он отправляется для поправления Ее здоровья на воды Спа и Экс-ан-Шапель[384]. Позволю себе рекомендовать его Вашему доброму участию. Ничего не пишу Вам о том, что происходит здесь, потому что всё это весьма старые новости. Не оставляйте меня своей дружбой и верьте в ту дружбу, которую будет испытывать к Вам до конца своих дней Брат, любящий Вас от всего сердца.

Санкт-Петербург,

6 марта [1808 года][385].

Любезный Друг, не могу отпустить г-на Зебаха[386], не написав Вам нескольких строк и не поблагодарив за Ваше милое письмо, которое я получил от Чернышева[387]. У меня в распоряжении нет и минуты свободного времени, и я очень надеюсь на Вашу снисходительность и на то, что Вы не рассердитесь, что я пишу Вам так мало. Весь Ваш сердцем и душой навеки.

__

Петербург,

3/15 марта 1808 года.

Не могу отпустить Господина Зебаха, чтобы не сказать Вам, любезная Сестрица, какую радость мне доставило известие о Вашем благополучном разрешении и добром здравии, в котором Вы – на этот раз – пребывали во время родов. Говорят, что маленькое существо родилось сильным и крепким, что должно Вас вполне успокоить, любезная Сестрица, потому что, признаюсь, я склонна судить о Вас по себе, ибо нас обеих печально объединяет утрата первого ребенка, и, дай мне только волю, я бы стала думать, что Вы в этой ситуации испытываете ту же слабость, которая отравляла мне жизнь в первые дни после рождения дочери. Но мне хочется тем не менее верить, что Вы бесконечно разумнее меня, и я не могу ничего лучшего пожелать Вашей Дочери, как того здоровья, которого желаю и своей.