Алая жемчужина (СИ) - Страница 50
Крепкий детина в кожаной безрукавке из стрелков ткнул заскорузлым пальцем:
- А ты уверен, мастер, что мы тебя отпустим с таким сокровищем?
Наилли вцепился в руку Кина.
- Уверен, – «проводящий» накрыл холодные перепончатые пальцы. – Русалка вам ни к чему. Что с ней делать? Продать попробуете? Как только сойдем с Дороги, губернатор де Винеско сможет увидеть наш корабль на карте слежения. Вам надо воевать с таким врагом? Никакая диковинка того не стоит. В этот раз был один фрегат, потом будет пять. Справитесь?
Кин сильно недоговаривал, но надеялся, что простая матросня не знает о способностях создания с красивым рыбьим хвостом и огненно-алыми волосами, укрывавшими его сейчас плащом, не возжаждет получить «силу русалки», как хотел этого Ланцео, посчитав способности Кина прямым следствием связи «проводящего» и дитя океана. И, желательно, чтобы никто не спросил, как именно он поведет корабль без медальона.
- То есть просто так вас отпустить с миром? – старик-мастер скрестил руки на груди, недоверчиво кривил губы, выискивая подвох.
- Желательно еще забыть, что вы тут видели и не возвращаться на Дорогу несколько лет. Пути злопамятны.
Матросы сгрудились в кучку. Кто-то сетовал, что погибать так погибать, но проклятую тварь надо выкинуть за борт, кто-то утверждал, что такая ценность – можно продать за золото весом с бриг, но гораздо большее количество народа склонялись к тому, что хочется жить. И надо выбираться с Дороги, пока «проводящий» коньки не отбросил. Слава небу, никто не предложил использовать русалку по прямому назначению. Никто не знал. Это обнадеживало.
«Все равно убьют, – Наилли вздохнул. – Я ничем не могу больше помочь».
- Успокойся, – зашептал Кин, прижимая русалку к себе крепче. – Нам нужно выйти за Бегущий риф. Все будет хорошо.
- Ай-е, мастер, – все тот же старый матрос вышел вперед. – До атолла сирен – ты ведущий. А после, не обессудь, выставим на остров, и гуляй сам ножками.
Старик сально блеснул щербатой улыбкой. Кин практически мог читать его мысли. Значит «проводящий» доводит до Бегущего рифа, там его за борт , а русалка остается. Дошлепает до берега мастер – молодец. Нет, туда и дорога. А то можно и подсобить пером под ребро. Кин хмыкнул. Бегущий риф – все, что ему требовалось.
- Меня вполне устраивает, – проводящий» пожал протянутую руку. – Крепите паруса.
- Санчос, хоть золотишко капитанское приберем? – матросы с голодной жадностью уставились на двери каюты.
Старик ехидно приподнял седые кустистые брови.
- Не против, мастер?
- Нет, – Салокин равнодушно пожал плечами, про себя порадовавшись, что есть чем отвлечь команду.
Дележка капитанского добра – самое оно. Наилли беспокойно заерзал, шурша чешуей. Завороженно следя за подсохшим плавником, Мани отполз подальше, чтобы его не задело.
«Они нас не отпустят».
Кин поднял Наилли на руки, крякнув с натуги – русалка весил куда больше, чем хрупкий юноша, тот обнял Салокина за шею, прохладным носом уткнулся в висок, зашептал:
- Я не смогу превратиться в человека без жемчужины, пока мы в океане…
- И не надо. Только дойти до атолла. Помнишь, я знаком с сиренами?
- Серьезно? – серебристые прозрачные глаза удивленно округлились. – Но... даже если так, чем нам это поможет? Топить всю команду?
- Нет, успокойся. Пение сирен гипнотизирует. Мореходы забывают обо всем. Буквально. Понимаешь?
- Они нас забудут? – русалка оглянулся на ожесточенно спорящую тройку матросов, не поделивших что-то из одежды Ланцео.
- Да… – Кин чуть не споткнулся на ступенях, под ногами тяжело бряцнуло и заскребло. – Наилли подбери свое украшение, пожалуйста. Боюсь наступить – тогда уроню на доски и упаду сверху.
- Сверху я согласен, – фыркнул русалка, наматывая на руку цепочку, золотой шар тяжело качнулся. – Но не на досках. Жестко.
Несмотря на напряжение, Кин расхохотался, напугав шарахнувшегося в сторону юнгу. Мальчишка так и держался возле них.
- Илли, я тебя обожаю!
- Это я от страха не соображаю, что несу, – зарделся русалка, утыкаясь лицом «проводящему» в шею и неожиданно горячо дыша.
- Ты в порядке? – забеспокоился Кин.
- Мне нужно в воду, – Наилли виновато засопел. – И, кажется, у меня будет истерика.
Салокин только кивнул. У него у самого бы началась, будь он на месте Наилли, а юноша сумел продержаться столько времени, ни разу не пожаловавшись, не потеряв от страха рассудок еще и умудряясь помогать.
Вдвоем с Мани они сумели поднять русалку и опустить в сильно помутневшую воду. С гримасой отвращения Наилли повел хвостом, посылая теплую волну вокруг себя. Водоросли тут же начали наливаться зеленью, а грязновато-серый осадок на дне аквариума растворяться.
- Мани, – Кин взял парнишку за плечо. – Пожалуйста, присмотри за командой. Я побуду тут. Если что-то случится, сразу говори. Ладно?
- Да, мастер, – юнга стащил берет, шмыгнул носом, не отводя глаз от аквариума. – Вы меня не бросите?..
Кин обернулся на сжавшегося в комок русалку – алые волосы рассыпались огненным каскадом, расплескались в стороны.
- Не бросим, парень, но ты не подведи уж!
Вытянувшись во фрунт, мальчишка отдал честь, как поступали в сухопутных войсках, развернулся, щелкнув босыми пятками, и проворно вылез из трюма. Кин запер дверь, набросил оставшуюся петлю охранки и забрался к русалке.
Наилли свернулся у самого дна. Его трясло и колотило. Руки судорожно сжимались в кулаки, плавники трепетали. Даже по татуировкам проходила дрожь – маленькие чешуйки встопорщивались острыми кромками и снова прижимались к коже. Кин нырнул, обнял крепко, разворачивая тесный комок. Наили по-детски вцепился в него и уткнулся в грудь. В голове шумело его бормотание, но Салокин даже не пытался разобрать слова. Он гладил прохладные плечи, стискивал узкую спину, прижимая колющиеся узоры, сам тихо остывая и борясь с усталостью.
Дорога успокаивалась вместе с русалкой. Какая бы сила не преследовала и не наблюдала за ними, сейчас ее все устраивало. Бриг сам, без понуканий скользил по быстрым течениям, огибая спокойные коралловые рифовые плавники, торчащие из воды. Даже дрейфующие острова – жилища спрутов – отходили с их пути.
Наилли дернулся, отстранился, с потусторонним ужасом уставившись в лицо «проводящего».
«Ты дышишь под водой?!» – удивленные пузырьки запрыгали вверх.
Кин помотал головой. Наилли расправил хвостовой плавник.
- Но как? – захлопал он мокрыми ресницами, едва они всплыли.
- Сам не знаю, – Кин улыбнулся. – Подарок морского дьявола вместе с жемчужиной. Я не дышу, но и не теряю сознание под водой. Правда, долго все-таки не рисковал бы. Вдруг начнут плавники расти.
- Не нравятся плавники? – Наилли вздернул бровь.
- Твои – нравятся. Но у меня-то таких красивых не получится наверняка. Какой-нибудь угриный хвост.
- Фу! – поморщился русалка. – С угриными хвостами это, мама говорила, тритоны. Они, конечно, родственники, но какие-то неуравновешенные. Живут далеко на севере.
- Надо будет сплавать потом как-нибудь. Интересно же!
- Да? – протянул русалка, в притворном приступе ревности обвиваясь вокруг человека и слегка сдавливая его хвостом. – Новую диковинку решил поискать?
- Конечно, ты-то уже родной…
Они дурачились и смеялись. Потом и вовсе устроили морской бой, плескаясь водой и утаскивая друг друга на глубину, к самому дну. Целовались, переплетаясь, останавливаясь всякий раз, как объятья становились крепче… делали вид, что уже все закончилось и никакой опасности нет. Что не было никогда Ланца и Карлоса, залитой кровью палубы и прошившего Кина гарпуна. Фрегата, дикого бешенства Дороги.
Мани оказался бесценным помощником. Мальчишка исправно сообщал, что делает команда: спит, пьет, строит планы на куш за русалкин хвост, отпускает скабрезные шуточки и зябко жмется под одеяла, когда рядом с бригом встает из воды огромная коралловая корона или язык скалы. Таскал еду с камбуза и восхищенно взирал на Наилли, с которым болтал, пока Кин вел или обессиленно дремал, прижавшись спиной к стеклу аквариума. Он почти не ел, и если не следил за бригом, то пытался раскусить секрет охранки на Наилли. На золотом шаре не было швов, выбоин – ничего. Внутри прятался камень, но, как алая жемчужина под хрустальным кофром, он не желал показываться, рассказывать свои тайны или поддаваться влиянию. Цепочка не рвалась, поднять шар мог только сам Наилли, а в воде он становился тяжелее, приковывая русалку практически к одному месту. Юноша обреченно вздыхал всякий раз, как «проводящий» отступал, чувствуя, как дрожат руки, и жемчужина вместо тепла посылает по телу разряды боли.