Алая жемчужина (СИ) - Страница 48

- Я не могу ее снять, – Салокин задрал голову. – Так что придется выживать, родной. Постарайся ко мне не подходить… но если Ланц еще раз тебя ударит, я его убью.

Усталый голос подействовал на Наилли, как гипноз. Он замер, беззвучно развевая рот. Кин подмигнул в попытке успокоить и взялся за нож.

Выдержать гарпунную перестрелку бриг не сможет. А фрегат уже готов к схватке, пока команда противника ругается, развернулся полубоком, показывая имя. «Нереида». Мифический дух рек. Прекрасная и опасная, являющаяся усталым путникам в облике прекрасной девушки. Капризная. Кин вспорол мышцу под ключицей по свежему шраму, стараясь не сильно пачкать рубаху, пользуясь тем, что на него сейчас смотрел только юноша. Алая жемчужина под пальцами недовольно нагрелась, но послушно откликнулась.

- Залп! – прокричал Сар.

Острые металлический пики просвистели в воздухе, вонзаясь в дерево, канатные бухты, ящики, живую плоть. Кин потянулся вперед, по противной едва теплой воде, сквозь серый туман вглубь, под днище фрегата. Ключевых узлов амулетов было пять, а вот охранка крепилась аж семью тяжелыми иглами с крупными темными изумрудами. Фрегат рассчитан на нескольких проводящих, явно. Для жемчуга не нужна такая сложная схема. Да к дьяволу церемонии. Кин нагло ухватился за первую схему охранки и дернул. По кораблю побежали искры. «Проводящий» фрегата бросил «повод», сдавив самый первый и крепкий слой схемы. Металлически тренькнули удерживающие гарпуны пружины, бриг огрызнулся

- Попался, – шепнул Салокин.

Ошибка, когда заботишься о непроницаемости первого слоя. Ошибка, если у тебя отбирают «повод», отпустить, даже если под ним еще сто слоев. Ошибка, предполагать, что жемчужина – да редкий мастер может с ней работать – единственная в своем роде. Кин фигурально выражаясь запустил руку к самому сердцу схемы, вырвал с корнем три начальных амулета и две охранки и плотно придавил «поводья» корабля. Жемчужина пела и тлела. «Проводящий» фрегата запаниковал. Кин чувствовал, как бьется его дар, пытаясь понять, перехватить, вернуть контроль. Как останавливается корабль, словно замешкавшийся кит, не понимающий, что за препятствие на пути.

- Залп!

Рядом что-то ударило, взвизгнул Наилли. Обожгло болью бок. Не отвлекаясь, Кин крепче сжал уголек жемчужины. Фрегат нехотя начал разворот. Носом в прозрачную серую стенку. Тонкую и призрачную, такую легкую. Третий залп «Нереида» дала, уже зная, что обречена. Орудия дружно плюнули злыми зазубренными иглами. Киль фрегата уперся в границу Дороги, вминаясь внутрь. По монолитным бортам побежали трещины. Первым упал флаг Контратосса. Блекнущая тряпка. С визгом сломался острый выступ носа, затрещали, расползаясь по швам, паруса.

- Кин, хватит, открывай глаза! – Наилли тряс «проводящего» за плечи, силясь оторвать пальцы, намертво сжавшие жемчужину, хлестал по щекам, звал.

Салокин с трудом разлепил мокрые ресницы, охнул от боли. Все руки и бок были в крови, рубаху хоть выжимай, а из-под ребра многозначительно торчал толстый прут гарпуна, пробившего насквозь и пригвоздившего «проводящего» к палубе. Боль, мгновенно почуяв свободу, свела судорогой. У русалки взялись на пальцах перепонки, на них остались кровавые разводы. На белой ткани рубахи пятна. И огромные от ужаса глаза. Кин попытался улыбнуться, но, кажется, не получилось, на губах что-то мешалось, текло по подбородку. В голове билось тревожное – Дорога. Бриг все еще на пути, пусть и в безопасной части. Они глубоко в сердце открытой воды рядом с цепочкой Голодных островомв – сложный путь по обычному океану, но это лучше, чем застрять на Дороге без «проводящего». Схема сломана, Ланц не сможет вывести «Илль».

Кин потянулся к жемчужине. Наилли вцепился в его руку.

- Умрешь, – предупредил он, срывающимся голосом. – Лежи спокойно… сейчас.

- Надо вывести вас в океан.

- Надо, – русалка тяжело сглотнул, – вытащить гарпун сначала.

- Будет хуже, – сопротивляться тянущим вверх, снимающим с прута рукам не хотелось, глаза закрывались, безумно тянуло спать.

- Я помогу, – Наилли уперся коленями и тянул, тянул.

Пришпиленная бабочка из Кина была так себе, по его собственному мнению. С чавканьем гарпун выскочил из спины, «проводящий» рухнул лицом в жесткие доски. Кровь толчками выходила из широкой в несколько пальцев дыры. Ладони Наилли стали горячими, как утюги. Русалка сунул пальцы прямо в рану. Кин зашипел, поминая всех родственников морского дьявола и сдерживая рвущийся стон. Острой вспышкой прошило до самого затылка, свело судорогой мышцы и, казалось, выкрутило кости винтом. Горячо, нестерпимо горячо. Даже углем раскаленная жемчужина стала приятно прохладной. На глаза навернулись слезы, сознание помутилось, отчаливая в свободное плаванье по волнам беспамятства.

====== Часть 15. Дети океана ======

Комментарий к Часть 15. Дети океана иллюстрация: https://pp.userapi.com/c836326/v836326903/3d2bc/fiPdbYRyxSo.jpg

- И все-таки, Арман был прав.

Кин не знал, сколько он пробыл в отключке, но сорванный равнодушный, с ноткой отвращения и досады, голос капитана вернул его в сознание.

- Вы совершенно не умеете привязываться к людям, меняете пристрастия, как перчатки. Да, Наилли? Что ты хлопаешь невинными глазками? Съяшкался с этим оборванцем? Давно? То-то он так тебя прикрывал. Знал, не стоило оставлять тебя без присмотра, шалава. Не рассчитывал, что тебя потянет на отребье.

Русалка не отвечал. Кин чувствовал его медленно остывающие прикосновения к боку. Рана тупо ныла и дергала, но, осторожно тронув ее, «проводящий» с удивлением обнаружил нежную новую, только что наросшую кожу, и ни следа от сквозной дыры. Слабость отступала прибоем, силы медленно, но верно возвращались. Рана на плече тоже затянулась, алая искра внутри разбужено пульсировала, но не жгла.

Ланцео насмешливо оглядел его с ног до головы. Расслабленная поза, легкая улыбка. С виду он совсем не злился, пылали бешенством только глаза, из водянисто-голубых став белесыми.

- Ты смотри-ка, очнулся, – капитан склонил голову к плечу. – Как самочувствие, мастер? Никогда такого не видел, честное слово. За всю карьеру. Просто так сорвать «поводья» с черного жемчуга.

Салокин прикинулся, что не может никак сфокусироваться. На верхнюю палубу поднялся Карлос. В опущенной руке боцмана поблескивал короткий фальшион. Старик преобразился. Из-под личины ворчуна, любителя выпивки и пообсуждать баб, проглянули желтые клыки стервятника.

- Расшалились, селедки драные, – сплюнул боцман. – Еще троих положили. Что, парниша, не внял моим словам? Куда полез-то? Хотя, да. Шкипер прав, никогда такого не видел. Как смог-то? Тварюшка рыжая подсобила? Говорят, коль присунул русалке, считай, король океана.

Наилли сжался. Ноздри юноши трепетали, побелевшие губы упрямо стиснуты. Снизу доносились звуки схватки, звон оружия и проклятия. Команда взбунтовалась, подпитанная страхом ярость прорвалась.

- Ты серьезно веришь, что достоин такого подарка судьбы, а, Кин? – Ланцео хищно оскалился. – Русалка это не кварцевый камушек. Трахнул и уже король, да? Нет, сосунок. Так только в сказках бывает. Поднял лапу на чужое – расплачивайся. Выводи корабль с Дороги, и я просто убью тебя.

- Нет, – Салокин нащупал ладошку Наилли, легонько сжал и уперся локтем, балансируя на руке, осматриваясь тишком, стараясь не пропустить ни одного движения капитана и боцмана.

- Что, как ты себе представляешь, будет дальше? – Ланца явно насмешил отказ полуживого «проводящего». – Я предлагаю по-хорошему. Даже обещаю не трогать Наилли, ну почти. Бить не буду. Такое сокровище. Арман над ним трясся, как и над Лианной, все отказывался делиться. Хотя не удержался и убил ее в приступе ревности. Любовь жрет мозги, мастер, подчистую выедает. Посмотри хоть на себя. Хочешь сделку? Дам честное слово, что ты умрешь быстро и чисто, Наилли не попадет обратно к отцу, а мы все спокойно покинем Дорогу.

- Нет, – повторил Салокин, собираясь с силами.

Послушный бриг медленно дрейфовал к очередному изгибу дороги, подходившему очень близко к Голодным островам. Столкновение пути и вулканической, еще растущей суши давало два мощных водоворота, стражами охраняющих узкий перешеек течения между ними.