Алая жемчужина (СИ) - Страница 47

- Я останусь! – упрямо прозвучало над головой.

- Маленькая дрянь, – выплюнул Ланцео. – Такой же упрямый, как и мать! Твое дело!

Раздражение капитана зудящей ноткой мешало, но Кин не мог думать, на что его переключить. Не отвлекаться. Бриг заворачивал вправо, тут же влево и ускорялся. Змеи, почуяв вкусную добычу, стремились присосаться, но охранка исправно отбрасывала тварей, прижигая острыми колючками разрядов. Вперед, вперед. Еще быстрее. На очередном повороте бриг зацепил лопнувшую корону, коралл развалился надвое, впившись острыми обломками, и потащился за кораблем, собирая на себя змеиные тела. Матросы вооружились длинным багром, в десяток ударов сбили ненужное «украшение». Несколько змей уцепилось за крюк и обвилось вокруг древка. С матом и проклятиями, багор канул в воду. Кин слушал жемчужину и песню сирен. В ней изменился мотив и тональность. Песня убаюкивала, перестав ввинчиваться в черепную коробку, ласкала, поглаживала. Алая горошина под кожей отвечала яростным жаром, не давала заснуть.

Дно в этой части кишело кораллами, но ни одной скалы. Только мелкие крошки когда-то здесь пировавших хищных каменных языков. Обожженные змеи корчились и нападали на товарок.

Узкая дорожка продолжала круто извиваться, подчас заставляя бриг перепрыгивать с места на место. Буквально. Развернуться в крошечном пространстве – потерять скорость. Фрегат замедлился. Каким бы рисковым не был его «проводящий», сразу с нахрапа соваться в клоаку со змеями он не стал. По корпусу пробежали снова видимые искры. Салокин чувствовал отсюда возмущение Дороги на такое хамское к ней отношение и все сильнее дергался. Еще два слоя охранки, теперь фрегат мог идти почти напрямую, не обращая внимания ни на что, кроме добычи. Он так и сделал. Корабль со страшным скрипом вполз на первый остров из корон, провалился, выломав себе полынью. Замешкался, отвлеченный сплошным месивом вокруг. Так-так. Значит, плохо ориентируешься, рассчитывая на грубую силу. Хорошо же.

Салокин стянул «повод», намеренно уводя бриг с одного пути на другой, опаснее и рискованнее, но не настолько очевидный, чтобы фрегат смог угадать, в какой точке «Илль» покинет этот лабиринт. Змеи собрались плотным клубком, лезли, переплетаясь, по мертвым и раненым, стремясь зацепиться за незащищенный борт. Кин подтянул охранку выше. Еще пара поворотов, обогнуть целое омертвевшее дерево, зацепив, но не сбившись с пути. Глубоко под ними проплыло что-то узкое, длинное и живое. Откуда, дьявол забери всех, на пути живые существа?!

Фрегат с треском ломился дальше, придерживаясь, все же, более чистого пространства, оставленного следа прошедшего брига. Справа вспыхнуло – охранка дала трещину, первый внешний слой слетел. Кин покрепче перехватил свою, отпустив ненужные теперь амулеты – без стандартного медальона управлять схемой все равно что пытаться ехать на телеге с квадратными колесами. Одним колесом. Наилли попытался выстроить преграду из обломков, но не смог, брезгливо шипя, отпрянул.

Напряжение нарастало. Кин кусал щеку изнутри, отвлекая себя вкусом крови от накатывавшей все мощнее слабости. Бриг начал чаще цеплять острые преграды, а до чистой воды оставалось прилично. На шею легли горячие ладошки. Русалка делился теплом, вкладывая всего себя. По спине ползли мурашки, тело оживало. Салокин едва не потянулся, забывшись на миг.

- Илль! – резкий злой окрик и тепло исчезло.

Хлесткий звук пощечины, тихий вскрик и тяжелый удар о палубу.

Кин с трудом разлепил глаза. Наилли утирал разбитую в кровь губу, над ним навис Ланцео. «Проводящий» вскочил на ноги.

«Нет! – умоляюще зазвучало в голове. – Не отвлекайся, все хорошо. Я потерплю!»

Бриг врезался в коралловое скопление, ветви вошли глубоко в борт, зацепились сложной ветвистой лестницей. Змеи закопошились, заторопились вверх, к теплому сладкому и вкусному. Застучали багры, откалывая окаменевшие ветки. Кто-то догадался сбросить вниз открытый фонарь. Боцман заорал, но поздно. Тела змей вспыхнули колеблющимся серым пламенем, оно вмиг облизало оба борта и взялось за корабль. Охранка жалостливо застонала.

- Пусти! – взвился Наилли, сбрасывая руки Ланца, получил вторую пощечину и клещом вцепился в капитана. – Отпусти меня!!! Иначе сгорим!

Русалка, изо всех сил пихнув бывшего любовника, раскрылся. Вода тонким лезвием поползла вверх, срезая все чуждое бригу, остужая пламя, раздутое встречным потоком воздуха – Кин не успевал замедлить разогнавшийся бриг, а потом, почувствовав, как спадают путаницы коралловых отростков, дернул его вперед сильнее.

Надрываясь, «проводящий», как мантру, шепча про себя имя русалки, тащил силой собственного тела и разума «Илль» прочь из гиблого лабиринта к чистой воде. Последние метры уже надсадно дыша. Живот подвело, суставы ломило. Пламя, не получившее корабль, пожирало тела змей, добралось до фрегата, взметнувшись высоким языком. Охранка не помогала, даже такая сильная и сложная. Огонь команде преследователя приходилось тушить вручную. Быстро потянулся запах гари. Но фрегат не замедлился, наоборот. Почуяв, что добыча может сбежать, корабль рванулся по бездорожью, проминая собой новую колею, как северные корабли, способные прошибать льдины тяжелыми килями.

Бриг проскреб днищем по покатым камням и вывалился в чистую серую, подернутую плотной пленкой воду. До выхода с Дороги оставалось еще долго. Пробить стену у Салокина не хватало сил.

- Готовимся к бою, – прозвучала команда боцмана.

Два мастера настраивали гарпунные установки, полукругом ощетинившиеся на палубе в специальных пазах. Боцман, хмурясь и жуя сигару, беседовал о чем-то с двумя тучными матросами в годах с внешностью старых морских волков. Оставшись недовольным результатом общения, боцман подошел к капитану. Ланцео так и стоял, сверля взглядом узкую спину Наилли, а русалка, крепко вцепившись в борт, игнорировал его и молчал. Водяной клин стек обратно, освободив бриг, и он замер на пятачке чистой воды.

- Шкипер, проблема, – вполголоса начал Карлос, косясь то на юношу, то на собиравшегося с силами «проводящего». – Половина матросни не в восторге от фрегата под губернаторским флагом на хвосте. И кто-то узнал мальчонку. Считают, надо вернуть губернаторского сыночка, и нас отпустят.

- Я их сам отпущу, за борт прямо сейчас, – рыкнул Ланцео. – Идем, объясним ублюдкам.

Парой секунд позже на палубе разгорелся жаркий спор, причем орал боцман, а капитан просто стоял, щурясь и поглаживая рукоять сабли. Недовольным бы стоило присмотреться к жесту, но они слишком боялись утонуть вместе с бригом на Дороге. Бывший пират решил проблему с самыми недовольными старым проверенным способом. Двумя росчерками металла. Незаметно собравшаяся за его спиной часть верной команды демонстративно медленно перевалила трупы в воду.

- А теперь, слушайте меня, бесхребетные трусы…

Салокин не стал слушать. Он воспользовался тем, что никому не было до него дела, и осторожно встал.

- Илли?

Русалка прижался щекой к ласкающей ладони. Губа у него опухла, корочка крови некрасиво запеклась. Слова застревали. Что спрашивать? Как он? Кин сам видел, что больно и плохо, и страшно. И устал. Как и «проводящий». Страшно от безысходности ситуации. По руке потянуло щекоткой. Салокин не стал отказываться. Безумная идея билась внутри, все более оформляясь в малюсенький шанс выйти живым из-под огромного фрегата, вооруженного, умело ведомого. Кин обхватил ладони Наилли, прижал одну к губам, впитывая его животворящее тепло. Юноша удивленно заморгал, не совсем понимая, что происходит, но послушно накачивая «проводящего». Кин тянул и тянул, пока жемчужина не стала жечь, как простой камень.

- Что ты задумал? – обеспокоенно спросил Наилли, нервно обернувшись на вопль с палубы.

Вместо ответа, Салокин присел на корточки. Золотая цепочка взялась тонким серым налетом, а шар покрылся странными пятнами, как плесенью, и глубже вдавился в мягкую древесину.

- Кин?! О! – Наилли требовательно дернул «проводящего» за челку, не рассчитал и стащил головной платок, зацепив тканью гроздь серег в ухе.