Алая жемчужина (СИ) - Страница 38
У Кина заныли от напряжения челюсти. Отзываясь на его ярость, бриг ускорился, лавируя в сложном фарватере между скал и безжалостно мотая внутренности, включая команду.
- Скорее всего, в его планах объединить акваторию под своей рукой, а союзников убрать. Как обычно, он слишком ревнив к своей собственности.
- Понятно, – Салокин пока не узнал ничего нового, только подтвердил уже известное. – А что с Ланцео?
- С Ланцем сложнее, – Наилли отвел взгляд, нервно встопорщил боковые плавники, опускаясь в воду глубже. – Он начал ухаживать еще пару лет назад, но только в этом году я понял, насколько он готов мне помочь. Ланцео такой же жестокий, как отец, но он никогда не причинял боли мне. Узнав, что происходит, он пообещал помочь сбежать и долго вынашивал план. Пока не подвернулось это плаванье. На Дороге сирен он настоял, долго искал «проводящего» для нее именно из-за меня. Нам нужен был корабль не под флагом Контратосса, без следилок и с возможностью исчезнуть с карт. Он держит свое слово. Мы выйдем в открытый океан за Малахитовыми скалами и повернем на юг, там у него есть связи.
Кин вспомнил давешний разговор капитана и боцмана. Тогда ему показалось, что у бывшего пирата планы отомстить Арману де Винеско, похитив его груз, но если тут чувства. Ради такого, как Наилли, Салокин сам готов был убить. И если для его безопасности надо пожертвовать командой – что ж. Сомнения брали, что Наили в курсе деталей плана. Хотя, кто знает. Кин вдруг резко ощутил себя идиотом, полезшим в чужой огород и нарвавшимся на хозяев за распитием чая. Горький привкус разочарования стянул горло. Он ухватился за края стеклянного куба, подтянулся и выбрался из воды. Вниз по стеклянному боку побежали ручьи, на досках расползлось мокрое пятно. Понятно, почему капитан через раз в вымоченном мундире ходит. К разочарованию добавилась ревность и отвращение к себе. Попался, как идиот, на красивую мордашку, наивные глаза. Недаром ходили легенды, что русалки любого пола могли очаровать человека.
- Кин, – Наилли непонимающе нахмурился, – ты чего?
«Проводящий» на минуту сосредоточился на корабле, хотя никаких опасностей рядом не было, вывел его в другое течение, приостановив болтанку, и только потом обернулся, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
- Я постараюсь провести по Дороге максимально быстро. Капитан просил выйти до Малахитовых скал, но наверное, ему просто надо что-то сверить. Не волнуйся, уже совсем скоро ты начнешь новую жизнь.
Русалка растерянно заморгал, беззвучно шевеля губами. Салокин спустился вниз, оскальзываясь на мокрых скобах, стащил с головы платок и утер им лицо. Наилли нырнул, выпустив пузырьки ртом и жабрами, подплыл вплотную, упершись ладошками в стекло. Юноша кусал губы и ожесточенно то топорщил, то складывал плавники.
«Кин, что случилось? – мысленный голос прыгал от волнения. – Ты обиделся?»
- Нет…
«Врешь! – Наилли ударил хвостом, прочь в водовороте шарахнулись водоросли. – Почему?»
- Прости, – Кин тяжко вздохнул – обманывать русалку, как и сирену, дело бесполезное. – Я просто неправильно тебя понял тогда, на Контраттосе.
Серые глаза подозрительно сузились.
«Ты неправильно понял меня сейчас, – отрезал русалка, становясь вертикально во всей красе. – Мне больше не нужна его защита, потому что теперь есть ты… но я очень боюсь, что он убьет тебя, если только узнает. Я постоянно отказываю ему с нашего первого утра, и это Ланца сильно злит. Здесь в океане безопаснее, рыба человека не возбуждает, но теперь я не позволяю даже…»
- Ты не рыба! – неожиданно рявкнул Кин, не в силах больше сдерживаться, его рвало на части от злости, облегчения и неуверенности, как мальчишку, первый раз выведшего утлую лодчонку в плаванье. – Перестань!!!
Бриг дернулся, снова перескакивая в течение, вспарывая острым килем набежавший призрачный бурун. Наилли осекся, прижался к стеклу, подвернув шикарный плавник под себя. Салокин провел по его хвосту через стекло, очертил границу чешуи, обвел основной вензель на поджавшемся животе.
- Перестань, – мягче попросил он. – Прости, я ревную, хотя ты мне ничего не обещал.
«Обещаю сейчас, – русалка робко улыбнулся, щекой потерся о стекло напротив раскрытой ладони «проводящего». – Не бросай меня, а? Ланц орет теперь постоянно, но я не могу даже обнять его. Кажется, придется тебе со мной мучиться».
Кин прислонился лбом к холодной гладкой поверхности, закрыл глаза, слушая звучащий в голове голос. Даже песня сирен отодвинулась дальше, не мешая. Затеплилась жемчужина под кожей, пронизывая изнутри осторожным жаром. Следом нагрелся хрусталь кофра, отзываясь по цепочке.
Бриг вспорол еще одно пересекающее течение, густое, как сироп, и вязкое. Охранка всколыхнулась, подсвечивая амулеты, и тревожно натянулась.
- Илли, я должен идти, – Кин с трудом сглотнул застрявший в горле ком, проворно вскарабкался по импровизированной лестнице и стащил с шеи цепочку с жемчужиной, сквозь зубы обругав болезненное пятно шрама. – Пусть будет у тебя, мне так спокойнее.
Русалка стремительно вынырнул, разбрызгивая воду. Хрустальный кофр угнездился, спрятавшись под широкое варварское ожерелье.
- Теплый, – довольно мурлыкнул Наилли. – «Приходи под утро, если будет получаться – самое спокойное время».
Навешивал замок Кин в жуткой спешке. Несколько матросов проснулись и сейчас, сонно зевая, шатались возле дверей. Пришлось греметь тише, восстанавливая защелку и сетку охранки, а потом по-пластунски выскальзывать в общий трюм.
Над палубой плавали плотные нити тумана. Рваные, как щупальца осьминога, гибкие и пронырливые.
- Где тебя носит?! – подскочил злой боцман. – Купался, что ль? Смотри, что там впереди!
Кин перешел на нос. Имс нервно грыз ногти, разглядывая встающую из воды гору из перемешанных обломков скал, водорослей и кораблей. Нелепо торчали сломанные мачты и полуразрушившиеся остовы. Кривые лапы кораллов пронзали их насквозь.
- Что это? – с дрожью спросил молодой мастер, комкая рубаху в потном кулаке.
- Остров погибших кораблей, – равнодушно откликнулся Салокин, отворачиваясь.
Бриг уходил правее каменного монстра, перебирая нити течений и ища самый безопасный. Дорога кокетливо подставляла острые камни на переходах, меняла течения, как пряди в косе – то так, то эдак. Поди разбери, куда выведет.
- Не дрейфь, – сплюнул боцман, – это всего лишь груда всякого мусора, похоже.
- Не совсем, – Кин пристально наблюдал за верхушкой все поднимающейся горы. – В мусоре живут не очень приятные существа, поэтому мы сейчас тихонечко двинемся мимо. Никому не орать, тихонько-тихонько.
- Но на путях нет живых существ! – возмутился Имс.
- А спрут и не живой, – «проводящий» вслушался в изменившуюся песню – она стала громче и отчетливей, резче. – Если его разбудит голосами, лучше нам быть подальше. Сожрать не сожрет, но корабль ко дну пустит. Будем еще одним украшением к дому.
- Какие голоса? – рыжий мастер вздернул брови. – Что ты несешь? Здесь даже волн не слышно, мертвенная тишина. Бесит.
- Это потому что он ведет, – понимающе хмыкнул боцман. – Гарпунами со спрутом не повоюешь, у него ног больше, чем у меня волос, умаешься рубить. Ладно…
Салокин уже не слушал. Теперь он точно знал, что на пути или без пути, они привлекают внимание созданий океана. Русалка в неволе. Еще бы! Удивительно, как еще ни один шторм их не достал. Да и дельфины охраняли вроде…
«Илль» натужно скрипнул, завалившись на бок. Салокин «стреножил» его и перевел в поток пошире. Один из разорванных килей кораблей вдруг сдвинулся, выпустил черное толстое щупальце, слепо потянувшееся к бригу. Ланцео, вышедший на палубу, коротко отрывисто свистнул, привлекая внимание, и жестом велел пригнуться. Обхватом в хорошую пальму, щупальце пошарило в воздухе, задело мачту, своротило надстройку, задумчиво чпокнуло присоской. Салокин закрыл глаза, осторожно расправляя охранку выше корабля. Щупальце удивленно насторожилось, потрогало внимательно невидимую сетку из узелков и так же медленно и беззвучно убралось восвояси.