Алая жемчужина (СИ) - Страница 33
- Сколько мяса! – Мани чуть не свалился. – Вот бы загарпунить.
- Уймись, оглобля, – боцман отсыпал пацану отеческого подзатыльника. – Его не загарпунишь, шкуру не пробьет. И есть нельзя – они несъедобные. Не слышал? Отведаешь такого мяска и все, сразу в райские кущи, если они существуют. Ну или этажом пониже, как повезет.
- Жалко, – насупился юнга, продолжая пожирать взглядом уплывающего кита. – Он такой здоровый!
Команда пересмеивалась, поглядывая на восторженного мальчишку. Напряжение сходило на нет.
К ночи распогодилось, ветер сменил ярость на милость, надувал паруса, и бриг, флиртуя с лунными бликами, мчался вперед. Салокин лежал на корме, укрывшись в тени, и слушал волны. Под ними океан был чист и безупречен. Хищные скалы гнездились дальше на север, а коралловые атоллы и рифы наоборот, уходили на юго-запад, ближе к течениям потеплее. «Проводящий» перебирал узлы схемы и отстраненно следил за погодой. На небе ярким горохом рассыпались звезды, сияющие, крупные. Кин в далеком детстве слышал, что до того, как стали рождаться люди с даром слышать и чувствовать океан, моряки ориентировались по ним, вели курсом на большую синюю звезду, или на белый крест. Двигались месяцами, не сокращая дороги путями, не зная, какое под ними дно, где высунется острая корона коралла. Впрочем, тогда океан не был живым. Скалы стояли бездушными глыбами, а кораллы не дрейфовали, окаменевшими скоплениями собираясь в мертвые образования. Не резвились золотые дельфины, не пели сирены и не прятался в глубине морской дьявол. Не плавали в южных морях хрустальные спруты, поющие медузы и русалки. Мир был другим.
Кин зевнул. Завтра они подойдут к водовороту, который, если правильно зайти, подтолкнет их к течению. А там и до Гиблого рукой подать. Сразу за ним Дорога сирен…
- Эй, старпом, чего бока отлеживаешь на досках? Шел бы в гамак.
- Не отвлекайся, – с ухмылкой отозвался «проводящий» – дежуривший у штурвала матрос, крепкий, молодой островитянин по прозвищу Джем, бритый череп которого украшали синие линии клановой татуировки, не обижаясь, махнул на него рукой.
Вдруг алая жемчужина дернулась и стала нагреваться, раздраженно ворочаясь под кожей, тревожа шрам. Кин взлетел на ноги, обхватывая через медальон всю схему. Бриг удивленно повел носом. Его ничего не тревожило, никто не пытался управлять. Но «проводящий» чувствовал что-то не то. Никогда еще жемчужина без приказа не грелась, пытаясь перехватить все связи со схемой, отодвинув кварц. Как-будто слышала что-то, недоступное человеческому уху, что звало и манило.
- Что такое? – всполошился Джем. – Имса пнуть? Что ты услышал?
- Ничего, показалось, – Кин еще поозирался, но наваждение исчезло. – Пойду и правда спать.
Но спустившись в трюм и улегшись в гамак, Салокин закрыл глаза только для вида. Алая горошина снова разогрелась, прижатая хозяйской ладонью, но ничего не уловила. Под ними чистая вода, никаких аномалий, новых образований или следов незнакомого пути, рядом с которым могли обитать хищные юные скалы. Кораллов в этой части вообще отродясь не водилось – слишком сильные переплетения течений сносили их дальше, ближе к Малахитовым скалам. Ветер сказочно прекрасный, ночь волшебна, так какого дьявола происходит? Кин осмотрелся. Моряки спали и похрапывали. Кто-то чесался, кто-то морщил нос. Боцман недвижимой колодой лежал, прикрыв лицо шляпой. По меркам судна в плаванье – тишь да гладь. Имс до сих пор в каюте капитана. Карты изучает, наверное. Или вымаливает прощение за глупость и спесь.
«Проводящий» тихонько обошел трюм по кругу до самых двойных створок – у первых оставили свободную от спящих тел полосу досок, на вторых висел запертый замок. Ничего не найдя, Салокин улегся обратно, до самого рассвета не сомкнув глаз.
====== Часть 11. Гиблый ======
Они все дружно ошибись в расчетах. По крепкому утреннему солнышку вдали показался сероватый туман воронки. Облака закручивались тугой спиралью, ныряли с водную круговерть. Непонятно, то ли океан втекает в небеса, то и наоборот – воздух затягивает воду вверх, превращая в пышную серовато-белую перину. «Илль» добрался гораздо быстрее, где-то сократив почти двое суток и сильно отклонившись на север, учитывая, что воронка была слева, а не справа.
- Мани! – Кин дернул мальчишку. – Мчи к капитану, скажи, я просил придержать «проводящего».
Он с силой подтолкнул юнгу и заорал:
- Маневр! Карлос!! Твою прокуренную душу!
- Ты чего, старпом, – сонно зевая, из люка высунулся боцман, – дьявола увидел? Ух, дьявол! А ну, рыбьи дети, поднимаем задницы!!! Командуй!
- Все паруса! Мне нужна максимальная скорость, держитесь!
Кин, уже не скрываясь, накрыл ладонью медальон. Некогда Имсу объяснять азы, бороться с его упрямством. Некогда пытаться прикрыть все его действия капитаном. Пусть лучше велит своему рыжему спесивому придурку не соваться под горячую руку. К черту его секретность, она никому уже не нужна – океан один на всех.
Бриг завилял, сползая в первый виток течения. «Проводящий» отошел на корму, пристально наблюдая за креном. «Илль» устремился вперед по потоку, все быстрее и быстрее. Облако уплотнилось, потянуло соленой сыростью и запахом гнилых водорослей. В синих волнах плавали целые острова переплетенных змей-ошметков, когда-то буро-зеленых, теперь грязно-коричневых и мерзко воняющих. Корабль завернул резко, словно его дернули за нитки. Салокин выровнял, удерживая едва не черпанувший бортом бриг, сводя его во вторую петлю по едва заметному коридорчику-разрыву в течении.
- Куда ты?! – боцман сунулся было с воплем, но уперся, как в стену, в спокойное и отсутствующее выражение лица Кина, осекся и сплюнул. – Дьявол, надеюсь, мастер, ты знаешь, что делаешь.
По схеме прошла дрожь. Кто-то неуверенно тронул первых два узла. Салокин едва не разбудил жемчужину. Опять?! Не Имс, его топаз сейчас даже не рыпался, и не капитан – ни следа аметиста, его противно-теплой вязи. Неужели Ланцео перестраховался трижды? Бриг не замечал чужого прикосновения, наоборот еще активнее стал «льнуть» к рукам и слушаться малейшего движения. На следующем разрыве, Кин, хладнокровно выдержав нужное время, безжалостно свел его еще кругом ниже. Отсюда уже виднелось пустое сердце воронки, извергавшее из себя смрадный пар, облака и что-то смутно похожее на склизкий, размокший пепел. Бриг начало бросать из стороны в сторону, тряся, как горох в детской погремушке. Еще виток ниже, и Кин приметил исходящий поток – узкую полосу течения, которая, как выбившийся локон из прически, лежала поверх всех потоков, устремляясь прочь от воронки, унося с собой хлам и мусор. Жестко сдавив «поводья», Салокин заставил бриг остановиться – команда, засмотревшаяся на воронку, те, кто не успел ухватиться, полетели к носу от резкого рывка. Почти на месте «Илль» развернулся носом к течению, раздвинул боками узкий вход и протиснулся в поток, тут же подхвативший его, как обычное бревно. С усилием сдерживая бриг еще несколько долгих минут, Кин взмок. Мышцы дрожали от напряжения, а это еще не Дорога! Хотя, как посмотреть – воронка тоже относилась к творениям океана, может, и путь, только своеобразный и явно на тот свет для человека.
Еще минута, еще, еще… три коротких вздоха, два… один удар сердца, и... Бриг вылетел, как камень из пращи – проскочил, не успели все сообразить, что произошло, оба верхних завитка воронки, выпрыгнул в блестящее великолепие чистой воды и помчался сломя голову.
- Убрать паруса! Шевелитесь, пока их не вырвало вместе с мачтами!
Держать равновесие тяжело: бриг то пытался закрутиться волчком, потеряв ориентацию в пространстве и наверняка вывалившись из течения по частям, то наклонялся, как неумелый канатоходец на дрожащем от напряжения канате. Он глубоко осел в волну. Его влекло вперед, все ускоряя и ускоряя. Позади осталось облако, воронка, тухлые водоросли. Кин больше не чувствовал чужой руки, балансируя и одновременно направляя бриг. В такие моменты на «проводящего» снисходило состояние абсолютного счастья. Он чувствовал себя золотым дельфином, и волна щекотала бока. Даже ожог от медальона, головная боль и усталость потом – стоили этой свободы.