Алая жемчужина (СИ) - Страница 30
- Ты никогда не думал сбежать? – Кин прикусил язык.
Что он может предложить мальчику, выросшему в роскоши? Свое крепкое плечо и сырые водоросли на завтрак?
Наилли обхватил колени и упал боком в воду, подняв фонтан. Вынырнув на середине бассейна, он заплюхал ладонями по воде, окутывая себя сверкающей в лунном свете серебристой вуалью брызг и всплесков.
- Куда я денусь?! – с истерическим весельем воскликнул он, подплывая к бортику. – Отец все равно найдет, ему даже следилка не обязательна. И потом, кому я нужен-то? Я ж ничего не умею. Хотя… есть вариант. Продать за хорошие деньги какому-нибудь богатому любителю мальчиков. Как думаешь, я буду котироваться? Где-нибудь на востоке. Да хоть Самшитовому эмиру. М? Понравлюсь? Оцени!
- Не надо так, – Кин вспыхнул злостью, но увидел слезы в серебристых глазах, на мгновение растерялся, а потом ухватил за руки и дернул юношу на себя.
Наилли обвил его всеми конечностями, потащил за собой в воду, целуя судорожно и куда придется, что-то бормотал, вперемешку с извинениями, лихорадочно гладил и терся, заглушая все попытки Салокина что-то сказать.
До первых проблесков зари Кин больше не задавал вопросов и не позволял Наилли разговаривать.
====== Часть 10. Начало плаванья ======
Утро последнего дня встретило их паникой, запахом гари и полыхающим «сердцем» дома. Легкая надстройка рухнула, едва Кин, растрепанный и впопыхах успевший натянуть штаны, выскочил на крыльцо. Пламя радостно танцевало на резных колоннах, вцепившись зубами в высохшие неубранные плети вьюнов, облизывало белоснежную поверхность камня жирным черным языком, пожирало резные перегородки, ползло по остовам перекрытий и деревянной резьбе. Кусты занимались неохотно, со стоном и шипением живой зелени. Слуги бестолково носились туда-сюда, больше создавая панику, чем реально что-то делая. Жар плавил воздух, дрожал маревом.
- Вниз, к порту, быстро! – гаркнул Салокин, встряхивая испуганно застывшего рядом Наилли и подталкивая к зеленому хаосу парка, за которым пряталась ржавая калитка, а сам рассчитывая успеть захватить вещи и нагнать юношу. – Беги, ну же!
- Я… не могу в порт, – тот вцепился в дверь, как в спасательный круг, в огромных от ужаса глазах отражалось пламя. – Мне нельзя!
- К дьяволу отцовские запреты! – зарычал на него Кин. – Сгореть хочешь?! Пошел!
- Ты не понимаешь! – Наилли уперся, вырываясь из хватки, больно царапаясь и едва не щелкая зубами. – Мне НЕЛЬЗЯ в порт! Нельзя к океану!!! Слышишь?!
На предплечьях Кина пролегли глубокие кровавые царапины, как будто он пытался удержать дикую кошку. Самым простым и быстрым способом угомонить был несильно ударить по голове, чтобы отключился, и унести, но у Салокина рука не поднималась.
- Что есть выше? – спросил он в надежде, что в панике, юноша может что-то вспомнить.
- Выше по скале есть маленький домик и все. Он нежилой давно, – затараторил Наилли.
- Вода там есть?
Юноша замотал головой. Салокин выругался. Говоришь о секретах, а потом так подставляешься…
- Эй! – Кин схватил за шкирку одного из слуг. – Бросайте все и срочно уходите. Уже не поможешь.
- Но, господин, хозяин с нас спустит шкуру…
- Какая разница, будет так спускать или паленую? Марш.
Слуги и стражники еще долго метались, тратя драгоценное время, а когда спина последнего исчезла, Кин со злым вздохом снял медальон с кварцем и взялся за поясной клинок. Два коротких росчерка, запустить пальцы в скользкий разрез, дотронувшись до самой жемчужины. Вода в бассейне заволновалась, забурлила, недовольно заклокотала, собираясь в один большой шар и поднимаясь колеблющимся пузырем. С разных сторон к ней начали подтягиваться вялые струйки пресной воды. Гадостное ощущение, что он снова тонет и задыхается, накрывало с головой, но Кин упрямо ждал, пока вся жидкость распределится над пожаром, а потом резко отпустил недовольно пульсирующую жемчужину. Шумный плеск, вода рухнула тяжелым ливнем, погребая под собой взревевшее пламя. Отдельные очаги остались, туда вода тоже добиралась, снова собираясь в шары поменьше и переплывая, как облака, проливаясь спасительным дождем. Кин тяжело осел на доски пола, с трудом ориентируясь в пространстве. Перед глазами рябило и плясало, колыхались водоросли. По ногам ползли невидимые щупальца. «Проводящий» задыхался, слепо шаря руками в поисках хоть какой-то опоры, но кругом была пустота и вода.
Голову обхватили прохладные крепкие ладошки, в ухо полилась журчащая песня, очень похожая на колыбельную. Кин вцепился к тонкие удерживающие руки, стремясь за ними на поверхность, прочь от темноты беспамятства, к воздуху, живительному, необходимому воздуху.
- Дыши, – шептал Наилли, покачиваясь и целуя Кина в висок, – просто дыши.
- Что происходит?! Илль?! Ты что делаешь?! – взбешенный Ланцео появился неожиданно, с перекошенным гневом лицом, диким взглядом, всклокоченный и запыхавшийся. – Ты соображаешь, что творишь?! Кто тебе позволил?!
Салокин, все еще в состоянии близком к обмороку, никак не мог понять, за что орать на юношу.
- Не повышай на меня голос, – неожиданно твердо и холодно отозвался Наилли. – Сделал то, что надо было. Разрешения спрашивать не стал.
- Как интересно, – мгновенно опасно сбавил обороты капитан. – С отцом обговоришь эти вопросы.
- Разумеется, – еще более равнодушно ответил юноша, аккуратно опуская «проводящего» на пол и поднимаясь. – Он здесь?
- Да, у ворот. Иди, – бывший пират дождался, пока растрепанная коса исчезнет за дымом и изгибом сада, и несильно поддел Кина носком сапога в бок. – Что здесь произошло?
- Понятия не имею, – с трудом перекатившись и пытаясь сесть, «проводящий» решил отрицать все до последнего, уповая, что Наилли ничего никому не скажет. – Я был почти без сознания. Кто-то поджег дом. Пламя слишком рьяно взялось. Когда продрал глаза, уже все пылало. Велел всем убираться. Дальше ничего не помню.
- Ничего? – Ланц наклонился, чуть ли не утыкаясь лбом в лоб Кина. – И как потух пожар? И почему все водой залито по колено?
- Не помню. Ударился, наверное, головой, когда падал, надышавшись.
- Ранен? – скосил взгляд капитан, увидев кровавые потеки на груди и глубокое рассечение.
- Задело острым.
- Ну-ну, – шкипер сощурился. – Тогда последний вопрос, что здесь делал Наилли? Если ты рискнул положить лапу на сына губернатора, то…
- Я устал повторять, – рявкнул Кин, – что не помню ничего! Потерял сознание.
- Твое счастье, коли так, – взял себя в руки Ланцео. – Снимаемся завтра на рассвете, надеюсь, удар головой не повлияет на твои способности.
Кин промолчал. Когда Ланц ушел, он привалился к стене, утер взмокший лоб и несколько раз глубоко вздохнул, унимая скачущее и бьющееся в грудную клетку сердце. Он действительно ничего не понял…
Остаток дня поместье гомонило. Слуги и стража носили оставшиеся вещи, кто-то устанавливал перегородки на «крылья», кто-то собирал мусор и обгоревшие доски. Основной дом сгорел наполовину. Огонь сожрал всю восточную часть, вместе с внутренним двором, обнажив глубокий бассейн, вырубленный прямо в скале-фундаменте. Большая часть пристроек пропиталась дымом, но не пострадала.
Появившийся губернатор удостоил Кина небрежным кивком. К тому моменту «проводящий» окончательно пришел в себя, успел себя же и обругать всеми возможными словами, что так некрасиво подставился. Но у Армана де Винеско вопросов к нему не было. Обойдя сгоревший дом, он небрежно пересыпал в ладони еще теплый пепел, что-то поспрашивал у слуг, совершенно не выглядя человеком, только что потерявшим роскошный особняк. Зато Ланц то и дело бросал на Кина нечитаемые взгляды, но больше не обвинял и не кричал. Наилли не появлялся. Ближе к темноте, когда все немного утихомирились, половина слуг отправилась по домам в нижнем портовом городе, а оставшаяся заняла непострадавшее «ближнее» крыло гостевых, Салокин всерьез начал бояться, что попрощаться с юношей им не удастся. Между ними останется скомканное расставание и ни одного обещания и обязательства.