Алая жемчужина (СИ) - Страница 24
- А ты холодный, – Кин поймал дразнящую руку, прикусил кончики пальцев. – Замерз?
- Да нет, – юноша вздохнул, не став настаивать на ответе, но руку забрал и опустил гораздо ниже, легонько гладя и сжимая. – Мне не холодно, я всегда такой. Хотя, можно попробовать разогреть… вдруг?
Кин потянул его за косу, снял заколку и растрепал пряди.
- Мешаться будут, – предупредил Наилли встряхивая головой и сползая ниже.
- Не будут, – Кин усадил его верхом на себя. – Это безумно красиво. Ты безумно красивый.
Наилли вздернул бровь и подался вперед, крепко сжал бедра. Без проникновения ощущения были совершенно иные, чего-то не хватало, жар походил стороной, не поглощая, дразнил и заводил так, что через пару минут Кин с рычанием схватил юношу за пояс, заставив приподняться, и опустил уже на себя. И тут же понял, что совершил ошибку, отдав бразды правления Наилли. Тот задал медленный почти ленивый темп, но стоило Кину оседлать легкую эйфорию, как юноша приподнялся выше, подобрал колени и жестко насадился. Судорожно втянув воздух, Кин едва не сорвался. Довольная усмешка была ответом, и снова медленно и плавно, легко, дразня. Скольжение такое завораживающее… дыхание сорвалось и опять на шаг к обрыву.
Кин позорно проиграл в этом поединке. Не выдержав долгой пытки, он сел, вбиваясь глубже и оттягивая голову Наилли за густые волосы, заставляя юношу выгнуться дугой. Вторая вспышка была не менее яркой. Тесно сплетясь, они упали на повлажневшие простыни.
- Завтра утром приду, – пообещал Наилли, когда уже совсем стемнело и они совершенно выбились из сил.
Кин накручивал прядку на кулак, любуясь глубокими переливами в свете затеплившегося на комоде фонаря.
– Завтра мне надо быть на корабле, – Кин потерся носом о вензель под лопатками, проследил его завиток губами. – Камни есть, пора ставить схему. Не уверен, что смогу прийти ночевать.
Наилли затих, потом тяжко и разочарованно вздохнул.
- Но ты вернешься до отплытия? – спросил он, с надеждой обернувшись через плечо.
- Вернусь, – Салокин уже прикинул, что уложится за двое суток, больше времени уйдет на маскировку под обычную сетку амулетов и охранки.
Его жемчужина, доставшаяся в наследство от морского дьявола, не нуждалась в настройках и схемах. Но Кин старался не пользоваться настоящим камнем, пока не припекало. Сейчас нельзя рисковать. Дорога Сирен не прощала ошибок.
Усталость пришла внезапно, веки потяжелели. Кин с трудом моргал, зрение туманилось.
- Спи, – легкий поцелуй в висок последнее, что он запомнил.
Утром постель ожидаемо оказалась пуста. Выложив аметисты, Кин накинул на шею цепочку с жемчужиной, закрыл ящичек и приказал себе сосредоточиться на работе.
Порт недовольно гомонил. По кромке пирсов прохаживались наглые упитанные чайки, посматривая на шугающих их людей как на недоразумение.
Бриг сиротливо жался к пристани, пустой, покинутый. Охрана дернулась к Кину, но тот молча показал бляху старпома. Седоусый кряжистый мужчина кивнул и велел пропустить.
- Ну привет, – поздоровался Кин, разуваясь на пирсе, оставляя обувь тут же.
Ланц выполнил обещание, на судне был только боцман. Поворчав для приличия, Карлос сошел на берег, пыхнул сигарой и отправился закупать свой любимый ром.
Кин прошелся босым по палубе. Медальон начал нагреваться, в ящичке словно поселились бешенные пикси – оттуда стучало и погромыхивало. Первой взбунтовалась охранка. Дикие камни, как неприрученные животные, не желали подчиняться зовущему кварцу. «Проводящий» ухмыльнулся. Нет, хорошие мои, не тут-то было. По доскам палубы прошла первая дрожь. Ссыпав камни горкой, Кин быстро распределил удерживающие спицы, плотно закрыл оставшиеся еще дремлющие амулеты и засновал по кораблю, расставляя камни в точном соответствии со схемой. Задача охранки – увеличить сохранность корабля. Тонкая невидимая сетка опутывала внутренности брига, поддерживала днище. Зацепят скалу – с первого раза не пробьет борт. Бриг недовольно заволновался. Кварц в медальоне плюнул искрами. Кин прижал его ладонью, обжигаясь, но неуклонно протягивая связи между сопротивляющимися камнями. Охранка покочевряжилась еще немного и притихла, на время успокоившись. Сетка мигнула и исчезла.
Утерев внезапно вспотевший лоб, Кин принялся за амулеты. С этими сложнее. Взобравшись на борт, он рыбкой нырнул в мутную воду порта, без лишнего глотка воздуха ушел под днище, рискуя запутаться в водорослях и быть раздавленным. Неш прав. Морской дьявол не утопил пацана, попавшего к его щупальца. Долго ощупывал, опутывал, наслаждаясь паникой и последними судорожными трепыханиями, а потом уволок внутрь, в яму… или в себя, где Кин провел бесконечность. Это потом он узнал, что всего несколько часов. Но в холодном пустом мраке мальчик плавал, как ему показалось, годы. Пока в кромешной мгле не вспыхнула алым искра. Увеличилась, разогналась и ввинтилась под кожу возле сердца, сжигая внутренности. Ту боль Кин помнил до сих пор. Зато теперь он не мог утонуть и заполучил то, ради чего многие готовы были продать душу тому самому дьяволу. Или другому, кому угодно!
Подравшись сквозь путы водорослей, Кин распластался под днищем, нащупал нужную точку и с силой загнал шпильку амулета. Бриг конвульсивно содрогнулся и встал. Все. Теперь надо быстро распределить основные камни и начать самое сложное.
Салокин работал еще около часа, расставив все по своим местам. Потом лег на палубу ничком, прижавшись тесно, как прижимался бы к любимому человеку… Мысль сбилась, Кин едва не упустил контроль. Жемчужина в груди недовольно нагрелась.
Одернув себя и выкинув из головы вполне узнаваемый образ, «проводящий» закрыл глаза и потянулся к первой точке. Амулет недовольно вздрогнул, затеплив кварц сразу до едва терпимого состояния, и неохотно потянул тонкую нитку связи к следующему узлу. В обратном порядке.
Через несколько часов, когда солнце раскалилось добела и полыхало во всю силу, метя с горизонта вниз, Кин с трудом вынырнул из мутной дремы и, шатаясь, с третьей попытки сумел встать. И тут же рухнул обратно. Тошнило так, что желудок бился в гортань. Его долго выворачивало желчью и пустыми спазмами – пропущенный завтрак не дал разгуляться, потом трясло в ознобе, несмотря на жару, и колотило судорогами. Бриг ровненько стоял, ожидая команды. Два зацикленных схематичных рисунка были закончены. Охранка плотно охватила корабль изнутри. Амулеты распределились, давая «проводящему» полное единение с обшивкой и узловыми точками. Теперь при случае, Салокину не нужны ни рулевой, ни промеры глубин, ни карты фарватера. Он сам мог стать кораблем, подсказывая, куда его вести.
Следующим заходом надо связать две сетки вместе, в одно целое. Но прежде отдохнуть. Умывшись и напившись, Кин свернулся в тени паруса и заснул. Уже после наступления темноты, когда напряжение сошло, во сне пришел Наили. Что-то шептал, гладил невесомо по щекам и губам, смотрел невозможно прозрачными глазами и тянулся за поцелуем. В грезах, Кин улыбался ему, носил на руках и любил до полного изнеможения. А проснулся с тупой тоской и полным разбродом в голове. Самшитовый кряж утратил привлекательность. Новые перспективы и чистая страница жизни грозили затянуться тоской и сожалением об упущенном.
Размявшись, попрыгав и осушив несколько кружек воды, «проводящий» вновь потянулся к связанному бригу, сгребая все воображаемые нити в кулак и закручивая одним прочным узлом. Под медальоном на коже вздулся пузырь, взялось багровое пятно ожога. К середине ночи, Кин валялся полутрупом, но упрямо не прерывался, пытаясь выиграть время, не экономя на силах. Ожог почернел, в голове нарастал гул сопротивления камней. С первым лучом все оборвалось. Полностью послушный корабль, готовый к любому из опасных путей безбрежного океана, покачивался на волнах. «Проводящий» валялся без сознания возле шканцев.
====== Часть 8. Решение ======
На надстройке сидела пухлая взъерошенная чайка и внимательно рассматривала безвольно раскинувшегося человека ехидно поблескивающим белесым глазом. Мелкий моросящий дождик успел промочить всю одежду насквозь, когда «проводящий» пришел в себя. Потемневший горизонт насупился, небо тяжко вздыхало, отчаянно сопротивляясь наплыву громоздких туч. Жара сменилась духотой, влажный плотный воздух застревал в легких.