Алая жемчужина (СИ) - Страница 23
- Не беспокоит, – уклончиво ответил «проводящий», поднимая свой бокал. – Еще раз спасибо за помощь. Не справился бы.
- Не стоит, мастер. У меня свой интерес в этом деле.
- Хм?
- Скажем так, я очень заинтересован, чтобы губернаторский бриг вышел из этого порта и увез груз. Предупреждая ваш вопрос – да, я знаю, что это и куда везут. И нет, вам я не скажу. У вас своя нить судьбы, если хотите, свой путь. Сейчас вы идете наощупь, вслепую – и это самое разумное. Поверьте старому торговцу.
Салокин нахмурился, но Неш смотрел открыто, говорил без угрозы, буднично, словно обсуждал легкую сделку.
- Я не люблю загадок, мастер Неш.
- Это не мои загадки, мастер Кин, я не торгую информацией, – Неш примиряюще улыбнулся. – Вы беспокоитесь, почему я заступился – я объяснил. Мне надо, чтобы бриг с грузом на борту прошел Дорогой Сирен и оказался в открытой акватории. Считайте, это зуб на губернатора не дает спокойно жить. А вы, несмотря на бляху старпома, отличный «проводящий». С даром. Настоящим, не развитым, как у многих, а врожденным. И усиленным в детстве.
Кин невольно потянулся к поясу. Про свое детство он никому и никогда не рассказывал. Никто не знал, что с ним случилось, а свидетели покоились на морском дне. Хотя нет, не покоились. Их давно сожрали рыбы и прочие обитатели океанских вод. Хозяин паба жест заметил, не шелохнулся, по-прежнему держа руки на виду. Оба браслета дремали.
- Я не торгую информацией, – повторил Неш. – Только собираю нужную. Вашу историю, мастер, знаю давно. Примерно, как вы ступили на берег Контраттоса три с лишним года назад. Сирота, выросший в приемной семье капитана судна, в одиннадцать уже считался отличным «проводящим». Когда вам исполнилось двенадцать, судно под названием «Медуза» попало в шторм за Самшитовым кряжем… вы тонули, Кин. Повстречались с морским дьяволом, и он почему-то вас отпустил. Одарив маленьким подарком. Вот здесь.
Неш ткнул себя пальцем в грудь, обозначив место чуть ниже ключицы.
- Именно это помогает вам перехватывать любые нити управления амулетами и охранками. Подозреваю, что и на суше близ океана и открытой воды вы можете манипулировать связями. Для этой жемчужины нет ограничений, поэтому ваш кварцевый медальон не более чем ширма. Хотя и им вы пользуетесь отменно. Не смотрите так, мастер. Скорее всего, я единственный, кто знает эту историю на этом участке суши. И не имею намерений делиться с кем бы то ни было. Три года молчу и дальше буду.
Кин тяжело молчал, не зная, как реагировать. С одной стороны, если уж Неш действительно три года хранил эту тайну, да и продай ее – толку? Салокин не царского рода, чтобы им манипулировать. Не лез выше головы, предпочитая скромный заработок шумной репутации и известности. С другой, знание Неша заставило его вмешаться в драку, которую он бы, наверное, обошел стороной, не будь Кина. Что же за груз повезет бриг?!
- Политические игры, не более, – Неш словно прочел мысли. – Почти. Вы повезете драгоценность, одну из самых редких в наших водах. Я обещал проследить, чтобы бриг вышел из порта.
Салокин чуть не спросил, кому обещал. Но решил, что новостей на сегодня с него хватит. И так перебор. Оставалось положиться на судьбу и плыть по заданному фарватеру. Как Неш сказал? Свой путь? Отлично, идем на всех парусах.
- И еще одно, мастер, – Неш посерьезнел, обереги вспыхнули рубиновым, под рубашкой обозначилась синяя звездочка – отозвался сапфир в медальоне. – Маленькая просьба. Возьмите.
На столе оказалась крохотная коробочка с бархатным мешочком внутри. Неприметным, потертым и каким-то потрепанным. Кин с осторожностью вытряхнул содержимое на ладонь. Алая жемчужина, почувствовав тепло «проводящего», засияла перламутровым отливом, нагрелась, разбросав лучи. Точка в груди тут же отозвалась размеренной пульсацией, впервые без разрешения и контроля Кина. Жемчужина под кожей почувствовала близкое соседство с такой же.
- Она заговорена от слежения, можете проверить. Оставьте у себя.
- Зачем? – Салокин покатал алую крошку на ладони и убрал обратно в мешочек. – Слишком много недосказанности, мастер Неш.
- Я не прошу вас довериться мне, но доверьтесь своей интуиции – течение несет в правильном направлении. Скалы будут, но на то вы и «проводящий».
Салокин вышел из паба со странным чувством, что только что продал душу дьяволу. Никаких договоров они не заключали. Неш убедил взять жемчужину и выпроводил с пожеланием успеха. Кин сам не понял, как так получилось. Хотелось ругаться и напиться.
Купив вина в том же баре, «проводящий» вернулся в поместье. Убранный в неприметный вещевой мешок сундучок с камнями хлопал по спине, жемчужина невесомо болталась в стеклянном кофре, скрывавшем ее цвет и тепло, на цепочке.
В домике Кин снял жемчужину, бросив ее к другим камням, сунул все под подушку, стянул сапоги, завалился на диван и откупорил бутылку.
- Дьявол разбери что, – пробормотал «проводящий», – но за удачу. Надеюсь, это ее происки.
Привкус черной ягоды с низкорослых кустарников, сладкой и терпкой одновременно, прокатился по горлу и защипал язык. Сделав пару глотков, Кин поставил бутылку на пол и закрыл глаза, слушая разговор деревьев и кустов, шорохи и птичьи крики. Природе глубоко наплевать на проблемы какого-то запутавшегося человека.
Наилли вошел бесшумно, постоял на пороге.
- Ты спишь? – спросил он, приближаясь и садясь на пол у дивана.
- Я пью, – честно сказал Кин. – Будешь?
- Не люблю, – сморщил нос юноша, потихоньку подбираясь к рубашке мужчины. – Запах и вкус не люблю. Потом выпьешь. Предлагаю альтернативу.
- Альтернативу утру? – Салокин не удержался от шпильки, но мысль, что Наилли провел ночь с Ланцем, а теперь пришел к нему, не давала покоя.
- Причем тут утро? – юноша отстранился и насупился. – Ты предлагал разговаривать с тобой у всех на виду? Арт первым делом отцу доложит.
- Нет, извини, – Кин перехватил его за руку, попытавшись затянуть на диван рядом. – Привык, что ты утром сам приходишь…
- А, ты про это! – Наилли забрался на Кина верхом, растянул ворот и подергал рубашку, принуждая снять. – Не смог, да. Ланц был дома…
Кин сжал зубы. Значит, он прав.
- Пришлось сидеть у себя и делать вид, что сплю и не слышу его стука, – юноша, не замечая злости любовника, склонился над ним, легонько примеряясь поцелуем к шее.
Выпустил зубы, прихватив чувствительно кожу под ухом, играя, провел языком ниже, до соска и сжал его губами. Салокин глубоко вздохнул, успев почувствовать себя круглым идиотом. Ревнивым идиотом, без малейших прав на собственнические настроения. А потом Наилли поцеловал его, сжимая через штаны. Тело мгновенно загорелось. Сочные губы мешали дышать, гладящие руки сбивали с толку. Кин стиснул юношу в объятиях, приподнялся, опираясь на локоть, и уложил его под себя, широко разведя колени. Ругнувшись на мешающую одежду, Салокин с треском избавил их обоих от тряпок. Мышцы сводило и скручивало от желания ощутить себя в Наилли, древний как сама жизнь инстинкт подтвердить свое право. Сдаться на милость обволакивающего ощущения полной власти. И самому принадлежать…
Юноша вскинул бедра, раскрываясь и принимая, хрипло задышал в ухо, цепляясь за шею и пригибая Кина к себе. Кин уткнулся ему в плечо, прижимая всем весом, сунул руки под ягодицы, зацепив выпуклую вязь татуировки, и втиснулся до упора, когда ближе уже просто невозможно. Толчки выходили упругие и глубокие, рваные, отрывистые. Наилли отмечал каждый сухим всхлипом, крепче впивался в плечи.
Как Кин дошел до грани и сорвался за нее, он не помнил. Только услышал хриплый стон, ощутил, как выгнулось тело под ним, и все. Дальше уши заложило грохотом сердца, все свернулось до единственной пульсирующей точки, где они были едины. Электрические разряды удовольствия спазмами пробежали по нервам, взорвали в черепной коробке фейерверк, и мир на миг померк.
- У тебя опять грудь горячая, – когда Кин смог соображать и двигаться, он перенес Наилли на кровать, обтер мокрым полотенцем и устроился рядом; юноша пока еще ненастойчиво ласкался, блуждая по груди Салокина растопыренной пятерней.