Агент в кринолине - Страница 36

Тут Мэри впервые поймала себя на том, что думает об отъезде с Алексеем в Петербург так, словно речь идет о долгожданном возвращении домой. Но Россия и вправду давно казалась ей родной. Наверное, сама судьба распорядилась так, чтобы Мэри смогла вернуться туда, где ей было так хорошо.

И все же… трудно поверить, что все это — правда. Может быть, она сейчас проснется где-нибудь в гостинице в Салониках, а то и в Лондоне, в своем пансионе, и окажется, что никакой свадьбы нет и в помине, это был всего лишь сон…

А хозяйка стояла рядом и вопросительно смотрела на Мэри, погрузившуюся в свои раздумья, ожидая ее реакции на потрясающую новость о скором венчании. По мнению госпожи Райны, невеста вела себя слишком сдержанно. Наверное, потеряла от счастья ясность мысли.

— Это все так неожиданно, госпожа Райна. Мне трудно поверить, что вы говорите о моей свадьбе. Это как сон… У меня голова идет кругом, — прошептала Мэри, невольно подтверждая подозрения хозяйки, все больше уверявшейся — невеста на радостях сделалась не в себе. — Я в полном смятении… даже не знаю, что и думать!

Еще не успев завершить собственную фразу, она подумала, что говорит какие-то глупости, и застеснялась еще больше. Уж, кажется, можно было бы не уподобляться жеманным барышням, которые, услышав о собственной свадьбе, не могут найти ничего лучшего, кроме как без конца повторять: «Ах, какой сюрприз! Какая неожиданность! И кто бы мог подумать!», хотя сами делали все возможное и невозможное, чтобы приблизить заветный миг венчания.

Но добрая болгарка, невзирая ни на что, сочла, что в поведении Мэри нет ничего удивительного или глупого, и заявила, что любая невеста накануне свадьбы пребывает в полном смятении чувств, и дело это, в общем-то, житейское. Чего еще ожидать от юной барышни, мечты которой сбываются; хорошо еще, что в обморок от полноты чувств не грохнулась.

— Но чувства чувствами, дорогое дитя, а нам надо успеть приготовиться к свадьбе, — напомнила Райна. — Такой день бывает в жизни женщины лишь однажды. В редких случаях — дважды, но только у тех, кому выпало горе овдоветь в первом браке, а этого нельзя пожелать никому. Да и не каждая вдова встретит новое счастье. Но не будем о грустном. Свадьба есть свадьба! Эх, вот сшить для тебя свадебное платье мы уже не успеем, Мария. Давай-ка придумаем, в чем ты будешь венчаться. Я могу уступить тебе свадебный наряд, который приготовила для своей дочки. Моя Лиляна выходит замуж не завтра, у нее и жениха-то еще нет, так что я успею сделать для нее другой наряд. Правда, придется все ушить — Лиляна покрупнее тебя будет.

Но Мэри мысль венчаться в болгарском народном костюме не показалась удачной, хотя она не возражала наряжаться таким образом в обычные дни. Но вот в день свадьбы… По ее мнению, в церкви перед алтарем каждой невесте подобало стоять в белоснежном подвенечном наряде и в кружевной фате…

— Спасибо, госпожа Райна, — отказалась она, — но мне не хотелось бы обижать вашу Лиляну и отнимать ее наряд. У меня с собой есть одно платье… Правда, не знаю, подойдет ли оно для церковной церемонии. И потом, оно, наверное, сильно помялось в дорожной сумке.

Действительно, покидая Салоники, Мэри не удержалась и зачем-то сунула в сумку то восхитительное вечернее платье из белого шелка, которое приобрела в Лондоне по совету Дженкинса.

Из всех вещей, купленных в Лондоне для совместного путешествия с маркизом Транкомбом, это платье нравилось ей больше всего, и она не нашла в себе сил расстаться с белоснежным бальным нарядом. Такой красивой вещи у нее никогда еще не было. Вот разве что то памятное платье, сшитое для ее первого бала по заказу княгини, могло бы с ним сравниться… Алексей тогда впервые обратил на Мэри внимание как на барышню, а не как на ребенка, и в этом, без сомнения, была немалая заслуга бального наряда.

Впрочем, хватит предаваться воспоминаниям, нужно вернуться мыслями к белому платью, прибывшему в Болгарию в седельной сумке мисс Мэлдон.

Да уж, наверное, глупо было, пускаясь в бегство ночью, верхом, по горной дороге, везти с собой вечерний туалет из шелка, который не только не относился к числу вещей первой необходимости, но и вообще неизвестно, могли пригодиться своей хозяйке хоть когда-нибудь. Не так уж много балов было в жизни Мэри, гораздо больше тяжелой грязной работы. Но все же она мечтала, что судьба еще подарит ей шанс предстать перед Алексеем в этом наряде, делающем ее похожей на сказочную принцессу, на Золушку, явившуюся во дворец к принцу…

В конце концов, раз так получилось, что она навсегда оставила службу у маркиза, значит, и вещи, брошенные ею в греческой гостинице, вряд ли когда-нибудь снова попадут в ее руки. А белое платье из тонкого шелка оказалось совсем легким и занимало в сумке не так уж много места. И бросить его вместе с остальными тряпками было жаль… Так что у Мэри нашлись прямые резоны взять эту вещь с собой, ну хотя бы на память.

Неужели у нее нет права на маленький сувенир о нелегком периоде своей жизни и унизительной службе под началом циничного милорда?

И кто мог в тот момент представить, что Мэри придется в таком спешном порядке подбирать для себя подвенечный наряд и роскошное белое платье окажется как нельзя более кстати!

Вытащив измятое платье из сумки, она встряхнула его, приложила к себе и повернулась к Райне, ожидая ее реакции. Может быть, та скажет, что фасон платья вовсе и не годится для венчания?

Но болгарка пришла в полный восторг.

— Бог мой, какая красота! — простонала она. — В жизни своей не видела ничего подобного! И где же шьют такие волшебные платья?

Мэри пожала плечами:

— Я купила его в Лондоне. Наверное, там же это платье и сшили. Не знаю точно, я в первый раз оказалась в этом магазине, сразу купила платье и даже не узнала, откуда оно там взялось.

Но зачарованная Райна не слушала ответа на свой собственный вопрос. Модных салонов в болгарской деревне никогда не было, даже в мирное время, да и в соседнем городке имелись лишь две-три жалкие лавчонки, где вместе с кофе, сахаром, конфетами и письменными принадлежностями от случая к случаю появлялось что-нибудь незатейливое из дамской одежды. Женщины в этих местах были неизбалованны и одежду себе чаще всего шили сами.

Но из этого не следовало, что настоящая женщина не сумеет по достоинству оценить красивый наряд, попавший ей на глаза, иначе она просто не женщина…

— Это сказка! Принцесса, ты в нем просто принцесса, Мария! — повторяла болгарка. — У меня нет слов… Мы это платье осторожно отутюжим; шелк не любит горячего утюга, но мы все сделаем бережно. И ты сможешь венчаться в таком наряде хоть с царским сыном.

— Алексей хоть и не царский сын, но как-никак граф, — Мэри не отличалась особым тщеславием, но все же не упустила возможности немножко похвалиться (для невесты, влюбленной в жениха, это простительно!). — Он из известного в России аристократического рода, принят при царском дворе, и его невеста не должна быть замарашкой!

— Господин офицер — граф? — искренне удивилась Райна. Видимо, в ее представлении аристократы должны были выглядеть как-то иначе, внушительнее, строже, да и держаться им следовало не столь демократично, а с высокомерной важностью. — А ты меня не обманываешь, Мария? Не шутишь?

— Нет, Райна, это чистая правда. Алексей — самый настоящий граф и в Петербурге находится на придворной службе. Его прислали сюда с важным заданием, потому что сейчас война. А в обычное время он несет службу в императорской гвардии.

— И он своими глазами видел царя Александра? — Райна все не могла поверить, что жених Мэри оказался столь важной персоной.

— Он часто видит царя, — подтвердила та. — И еще он мне говорил, что принимал участие во всех дворцовых торжествах — свадьбах, крестинах и юбилеях царской семьи…

Райна сделала из услышанного неожиданный вывод:

— Ну раз так, то мы должны устроить свадьбу, которая была бы не хуже царской! Господина графа, который повидал так много, трудно будет удивить, но мы постараемся.