Агасфер (Вечный Жид) (том 1) - Страница 107

- Самый лучший пример.

- Самый лучший? Это не пример ли ее обращения на путь истины, обращения, сходного с вашим обращением?

- Вы забываетесь! - побледнев от гнева, воскликнула княгиня.

- Я не забываюсь: я только не забываю... как и все... У меня не было ни одной родственницы, которая могла бы меня приютить: вот почему я захотела жить одна... Я стала сама тратить свои деньги... Но это потому, что я предпочла их тратить на себя, чем отдавать их на расхищение г-ну Трипо.

- Мадемуазель! - воскликнул барон... - Как вы осмеливаетесь...

- Довольно, - с жестом глубокого презрения прервала его Адриенна, довольно, я говорю о вас... но не с вами... Итак, - продолжала она, - я стала тратить свои деньги по собственному вкусу: я украсила выбранное мною помещение; вместо безобразных, неловких служанок я нашла себе в прислужницы бедных, но хорошеньких и благовоспитанных девушек: ввиду того, что их воспитание не позволяло им покоряться тому унизительному обращению, с которым относятся обыкновенно к служанкам, я старалась быть с ними доброй и внимательной: они мне не служат, а оказывают услуги; я им плачу деньги, но испытываю, кроме того, признательность... Конечно, вам непонятны все эти тонкие оттенки... я это знаю. Любя все прекрасное и молодое, я придумала им хорошенькие туалеты, подходящие к их миленьким личикам. Относительно моих туалетов: мне кажется, никому до этого нет дела, кроме моего зеркала. Я выхожу одна, потому что люблю идти, куда хочу. Я не посещаю обеден... да, это правда: но если бы была жива моя мать, я объяснила бы ей свои верования, и знаю, что она в ответ наградила бы меня нежным поцелуем... У меня в комнате стоит языческий алтарь в честь юности и красоты... Но это потому, что я поклоняюсь Создателю во всех его дивных творениях... во всем, что Он создал прекрасного, честного, доброго, великого. Я всегда, и днем и ночью, из глубины сердца твержу одну молитву: благодарю тебя, Господи, благодарю!.. Вы говорите, что господин Балейнье часто заставал меня в возбужденном состоянии... Это правда, да... Но это случалось потому, что в эти минуты, отбросив мысли обо всем гадком, низком и злом, что делает для меня таким горьким мое настоящее, я уносилась мечтой в будущее... И тогда мне открывались такие дивные горизонты... я видела такие ослепительно чудные виденья, что невольно приходила в какой-то божественный экстаз... я не принадлежала более земле...

Лицо Адриенны совершенно преобразилось при этих словах, высказанных с пылким увлечением: оно казалось сияющим; чувствовалось, что для девушки в эту минуту не существовало окружающего.

- Это потому, - продолжала она, все более и более возбуждаясь, - что в эти минуты я дышала чистым, животворящим воздухом свободы... Да... воздухом свободы, укрепляющим тело, драгоценным для души!.. Да, в эти минуты я видела женщин, моих сестер... не униженных эгоистичным господством, тем грубым и переходящим в насилие господством, которому они обязаны всеми соблазнительными пороками рабства; господством, прививающим обольстительную лживую кокетливость, пленительное коварство, притворную ласковость, обманчивое смирение, злобную покорность... Нет!.. я видела моих сестер, благородных сестер, спокойными и чистосердечными, потому что они были свободны... Я видела их верными и преданными, потому что им был предоставлен свободный выбор... Я видела их чуждыми высокомерию и угодливости, потому что над ними не было господина, которому нужно была бы льстить... Я видела их, наконец, любимыми, уважаемыми и оберегаемыми, потому что они имели право вырвать из бесчестных рук свою честно данную руку! О сестры мои! дорогие мои сестры!.. Я чувствую и верю, что это не обманчивые, утешительные мечты... Нет, это святые надежды, которые должны когда-нибудь исполниться!

Увлеченная помимо воли этими горячими словами, Адриенна должна была замолкнуть на минуту, чтобы _вернуться к действительности_. Она не заметила, как радостно сияли лица ее слушателей, переглядывавшихся друг с другом.

- Послушайте, да ведь это великолепно! - шепнул на ухо княгине сидевшей с ней рядом доктор, - она не могла бы лучше говорить, если бы была заодно с нами!

- Ее можно довести до нужного нам состояния, раздражая резкостью, прибавил д'Эгриньи.

Но, казалось, гневное возбуждение Адриенны мгновенно улеглось, как только ее речь коснулась тех возвышенных чувств, которые она испытывала. И, обратясь к доктору, она заговорила с ним улыбаясь:

- Признайтесь, доктор, что нет ничего смешнее, чем высказывать определенные мысли в присутствии людей, которые не способны их понять. Теперь-то вам представляется случай поднять меня на смех за ту возбужденность ума, которую вы мне так часто ставите в упрек. Позволить себе так увлечься в такую важную минуту! А минута несомненно важная! Но что делать... Когда мне в голову западет какая-нибудь мысль, мне так же трудно устоять против того, чтобы ее не развить, как трудно было в детстве удержаться, чтобы не побежать за летящей мимо бабочкой...

- И Бог знает, куда вас заведут все эти пестрые, блестящие бабочки, появляющиеся в вашей голове. Безумная девочка... безумная головка! отеческим и снисходительным тоном сказал Балейнье, улыбаясь. - Когда же эта головка сделается настолько же разумной, насколько она прелестна?

- А вот сейчас, доктор, - возразила Адриенна, - вы увидите, что я перейду к действительности, забуду свои грезы и заговорю о вещах реальных.

Обращаясь к тетке, Адриенна прибавила:

- Вы сообщили мне вашу волю, мадам; теперь моя очередь: менее чем через неделю я оставлю павильон и перейду жить в отделанный по моему вкусу собственный дом. Жить я там буду, как хочу... У меня нет ни отца, ни матери, и я ни перед кем не обязана отчитываться в своих поступках.

- Вы говорите вздор, - пожимая плечами, возразила княгиня, - вы, кажется, забыли, что у общества есть свои неоспоримые нравственные права, которыми мы сумеем воспользоваться... будьте в этом уверены!

- Вот как! Значит, вы милейшая тетушка, господин д'Эгриньи и господин Трипо, вы являетесь представителями общественной нравственности?.. Изобретательно, нечего сказать! Не потому ли, что господин Трипо смотрел на мои деньги как на свою собственность? Не потому ли...