Африка. История и историки - Страница 63

Каковы же были причины, побудившие некоторых грамотных людей в Эфиопии взяться за воссоздание исторического прошлого страны? Одной из них явилось осознание того, что в стране, по праву гордящейся своей двухтысячелетней историей, исследованию прошлого уделялось явно недостаточное внимания. Фактически изучение истории Эфиопии было как бы отдано на откуп зарубежным, в первую очередь европейским, историкам-эфиопистам. «Позор, – пишет Тэкле Цадик Мэкурия, – что наша история преподносится нам лишь иностранцами». «История Эфиопии, – сетует он, – восстанавливается руками только европейских ученых, которые смогли показать нам все богатство прошлого нашей страны»[609].

Авторы первых печатных работ, заложивших основу исторической науки в стране, не были профессиональными историками. Прежде всего, это были грамотные люди, занимавшие чиновничьи и церковные посты. Свои исторические произведения они создавали на амхарском языке, что отвечало потребностям культурного развития страны в период после Итало-эфиопской войны 1935–1941 гг. Уже упоминавшийся Тэкле Цадик Мэкурия в разное время занимал различные административные посты: служил в Министерстве пенсионного обеспечения, занимал должность директора библиотеки в Аддис-Абебе, несколько лет состоял на дипломатической службе. Министром страны долгое время был Ильма Дересса, автор работы «История Эфиопии в XVI в.»[610], Алека Тайе (Тайе Гэбрэ Мэдхын), как следует из его сана, был настоятелем одного из монастырей.

На первом этапе развития национальной исторической науки было немало трудностей. Так, Тэкле Цадик Мэкурия прежде всего отмечал отсутствие надежных источников: сведения, содержащиеся в них, «запутаны и разбросаны». «Часто, – пишет он, – можно лишь перечислить имена правителей, но невозможно сообщить что-либо об их времени»[611]. Кроме того, на развитии исторической науки в Эфиопии отрицательно сказывалась и церковная идеология, определявшая всю духовную жизнь страны. Библия, усердно цитировавшаяся многими поколениями хронистов, продолжала быть важнейшим источником при написании первых исторических работ. Алека Тайе, например, говоря о пользе изучения истории, пишет: «В истории человек видит могущество Бога и разнообразие всего существующего на земле»[612]. Не случайно среди источников, перечисленных им в предисловии к своей работе, видное место занимает Библия, 10-я глава Ветхого Завета в частности. В целом это произведение представляет собой собрание различных легенд, относящихся к началу становления эфиопской государственности, в их числе и популярной в стране легенды о поездке эфиопской царицы к царю Соломону, сын которых Менелик I положил начало правлению в Эфиопии Соломоновой династии, 225-м представителем которой был император Хайле Селассие I, о чем и было записано в одной из статей дореволюционной конституции. В доказательство своих построений Алека Тайе не приводит никаких данных источников, чаще всего он просто добавляет «говорят» или «рассказывают». Это само по себе свидетельствует о сохранении элементов традиционной эфиопской исторической письменности в трудах первого поколения эфиопских историков.

Значительное место в работе Алека Тайе, как, впрочем, и некоторых других эфиопских авторов этого периода, занимают хронологические списки царей. В последних переизданиях своей книги Алека Тайе приводит царские списки, составленные в 1926 г. по указанию императора Хайле Селассие I, тогда еще регента раса Тэфэри. Хронологически они делятся на три части: до рождества Христова, после него и со времени принятия в IV веке страной христианства. Кроме того, автор приводит царские списки наиболее могущественных областей Эфиопии, в частности Тыграя и Шоа[613].

При внимательном рассмотрении оказывается, что в первой части царских списков, в которой перечисляются правители древнейшей Эфиопии, помимо библейских имен встречаются, хотя и в искаженном виде, имена царей Нубии и египетских фараонов. Видимо, здесь проявилось присущее национальной историографии многих африканских стран желание как бы «удлинить» свою историю, связать ее с одной из блестящих цивилизаций прошлого. Именно поэтому на карте современной Африки появились названия существовавших в Средневековье относительно мощных и богатых государств, таких как, например, Гана и Мали.

Правда, в трудах эфиопских историков такая тенденция не является превалирующей. Для удовлетворения национального чувства вполне хватает упоминания в Библии легенды о сыне царя Соломона и царицы Савской – первом императоре Эфиопии Менелике I, а также того факта, что уже с IV в. Эфиопия вошла в число первых христианских государств. Что же касается наличия имен египетских и нубийских правителей в хронологическом списке эфиопских царей, то составители их, скорее всего, посчитали возможным связать собственно Эфиопию с существовавшей в древние времена в верхнем течении Нила так называемой нильской Эфиопией (государствами Напата и Мероэ).

Среди ранних исторических трудов, безусловно, самое видное место занимает изданная на амхарском языке работа Тэкле Цадик Мэкурии – фактически долгие годы единственная полная история Эфиопии, охватывающая развитие страны с древнейших времен до середины XX в. Состоит она из пяти отдельных томов, что само по себе позволяет определить периоды, на которые можно подразделить прошлое страны[614]. (Летоисчсление ведется по эфиопскому календарю. – Г.Ц.)

Все эти тома неоднократно переиздавались. Пятый из них, связанный с правлением последнего императора, выдержал девять изданий. Объясняется это, прежде всего, тем обстоятельством, что, будучи единственной в своем роде работой, этот том на протяжении многих лет служил в качестве школьного учебника по истории Эфиопии. Немаловажную роль играл и апологетический характер изображения деятельности императора Хайле Селассие, что отвечало интересам государственной идеологии.

Описание самой Эфиопии Тэкле Цадик Мэкурия начинает со второго тома своей «Истории», посвященного становлению и развитию государства Аксум и правившей в стране до середины XIII в. династии Загуэ, на время узурпировавшей власть у Соломоновой династии. Для историков страны, постепенно терявшей свое заметное место в мире, Аксум – это эталон процветания эфиопской государственности, золотой фонд любого исторического писания. «Аксум, – отмечает автор, – столь важен для Эфиопии потому, что ни до него, ни после на территории страны не было такого расцвета цивилизации, не воздвигались такие памятники, не плавали так далеко на восток корабли, не простиралось на Аравийский полуостров и на Нубию эфиопское влияние»[615]. Историки этого периода не пытаются скрыть ностальгию по временам, когда их страна называлась в ряду с другими мировыми цивилизациями.

Тэкле Цадик Мэкурия описывает возникновение и развитие Аксумского царства как бы в двух параллельных повествованиях. Первое, более научное, основано на исследованиях европейских ученых, в частности, результатах археологических экспедиций немецкого археолога Э. Литтмана, на расшифровках сохранившихся надписей. Второе включает в себя сведения как из священного для эфиопов сборника древнейших легенд «Кэбрэ Нэгэст» («Слава царей»), так и из произведений устного народного творчества. Это и легенда о царице Савской, и предание об огромном змее Арве, правившем Аксумом в течение 400 лет.

Оценивая состояние исторической мысли в Германии к началу XVIII в., немецкий историк Гётнер писал: «История являла собой копилку самых невероятных курьезов, в которой хранилось все, что нельзя было поместить в другом месте. Никто не помышлял ни о единстве, ни о внутреннем развитии. Если пытались установить какую-либо периодизацию, то она неизбежно приобретала теологическую окраску. Согласно взгляду, который вел свое происхождение со времен еще пророка Даниила, история рассматривалась как история четырех монархий: вавилонской, персидской, греческой и римской»[616]. Все сказанное выше с полным правом можно приложить и к восприятию истории своей страны некоторыми эфиопскими историками. В силу ряда особенностей социально-экономического и культурного развития Эфиопии такие представления оказались живучими и фактически сохранились вплоть до середины XX в.