Афганистан. Три командировки на войну - Страница 9

Тревога оказалась ложной, а страх быстро исчез, когда из подъехавшего автомобиля нас окликнули на русском языке и из автомобиля вышли наши, русские парни, которые в афганский авиационный полк были направлены советниками и специалистами.

Пересев в автомобили советских специалистов, мы двинулись к командному пункту. При подъезде к командному пункту напряжение достигло предельного уровня, мне казалось, что из груди выскочит сердце, ждали боя. Бой не последовал. У двери командного пункта нас окликнул афганский часовой, сопровождавший нас офицер, из числа советских специалистов, что-то ответил часовому на фарси, и тот беспрепятственно пропустил нас в здание. Оружие у часового забрали, на всякий случай!

По той же схеме были захвачены остальные здания и строения аэродрома.

Впоследствии мне часто приходилось слышать рассказы о тяжелых боях при захвате аэродрома, где высадившиеся десантники встретили упорное сопротивление подразделений афганской армии. Говорили, что несколько человек за мужество и отвагу, проявленные при захвате аэродрома, были удостоены звания Героя Советского Союза, остальные участники штурма награждены орденами и медалями.

Смотрел на свое отражение в зеркале, пытаясь рассмотреть на груди отблеск золота высокой награды, но не находил. Ничего, кроме пыли!

Могут же в армии байки сочинять! Скажу честно, слушать эти байки было приятно!

На аэродроме Шинданд военного городка не было. Вокруг аэродрома находились склады с боеприпасами, продовольственный склад, солдатская и летная столовые, охраняемые часовыми.

Первые дни под расположение летного состава выделили три комнаты командно-диспетчерского пункта, остальные нашли приют на стоянке самолетов под открытым небом. Спать было холодно, укрывались куртками и шинелями, повезло тем, кто нашел приют под брезентовыми чехлами самолетов. Для согрева принимали спирт.

Спирт надо уметь пить, чтобы выпитый спирт не обжигал горло, а утром голос не сипел, чтобы в нем звучали командирские нотки.

Нас, молодых лейтенантов, учили пить спирт старые «технари», объясняя, что в авиации спирт пьют, закусывая водяной прослойкой. Дело не хитрое, под язык вливаешь полглотка воды, затем выпиваешь полглотка спирта. Прежде чем проглотить спирт, глотаешь воду из-под языка, затем глотаешь спирт, а сверху запиваешь глотком воды. Спирт получается не чистый, а с водяной прослойкой, как бы с закуской. При таком способе употребления спирта горло не обжигаешь, слизистую оболочку желудка вода предохраняет от ожога. Утром можно не только командовать, но и песни петь.

Со временем убедился, что пить спирт могут только в авиации, сухопутные вояки культуру употребления спирта не постигли!

Позднее для размещения личного состава поставили палатки, некоторые офицеры нашли приют в крытых прицепах автомобилей, используемых для целей технического обслуживания автомобильной техники.

Поражало, что зданий на аэродроме хватало, но размещались солдаты и офицеры в холодных палатках и коморках. Видно таково было указание командования, не ущемлять подразделения афганских авиационных частей. Спустя неделю привезли железные печки для отопления палаток. К тому времени во многих палатках установили самодельные отопительные печи, их называли «паларисы». Состояли они из обыкновенной трубы, в нижнюю часть через приваренную боковую трубу заливался керосин, а над уровнем керосина высверливались небольшие отверстия, через которые поступал воздух для горения. В палатках было тепло, но порой случались пожары. Во время такого пожара мне на грудь порывом ветра сорвало кусок брезента. Прямо скажу, приятного было мало.

Каждую ночь после постановки задач все офицеры, прапорщики и солдаты во главе с командиром полка подполковником Горбенко Валерием Михайловичем дружно выходили на аэродром и, разбившись попарно, катили бомбы, упакованные в бомботару, от склада авиационного вооружения к стоянке, где стояли самолеты. Расстояние было метров пятьсот. Учитывая, что каждый самолет за один вылет забирал в полет четыре бомбы АФАБ-250, а самолетов было двадцать два, и вылетов совершал каждый не менее шести в день, то ежедневная бомбовая нагрузка на все самолеты составляла более пятисот штук бомб весом двести пятьдесят килограмм каждая. Плюс после крайнего вылета к каждому самолету требовалось подкатить по восемь бомб, из которых четыре надо было подвесить на пилоны самолета, а оставшиеся разложить рядом с самолетом.

Да, война не загородная прогулка, а тяжелая работа. Утром, после крайнего вылета, возвращались в места расположения, еле волоча ноги. Тело ныло от усталости. Выпив полкружки спирта и закусив куском хлеба с салом или консервами, валились на кровать. От физического напряжения сон не шел. Средство для сна нашли быстро. После того как все ложились в кровати, я громко начинал читать шестой том речей и статей Леонида Ильича Брежнева «Ленинским курсом». Все засыпали, едва начинал читать четвертую страницу.

Стало понятно, за что членам ЦК КПСС вручают государственные награды! Не заснуть в зале заседаний, когда Леонид Ильич, «овладевший» ораторским искусством, читает свои вирши, уже подвиг!

Напряженный ритм боевой работы выматывал. В таком ритме пролетели шесть месяцев первой командировки в Афганистан.

Хочу заметить, что во время ночных работ по подготовке бомб к предстоящим вылетам на стоянку самолетов устанавливали клубную машину. Всю ночь из репродуктора клубной машины разносились по окрестностям аэродрома русские песни. Учитывая, что грампластинок было мало, репертуар песен был скудный. До сих пор в память врезалась мелодия песни, как на поля выходил молодой агроном, и песня о комсомольцах-добровольцах. Иногда между ними звучал Гимн Советского Союза.

Около клубной машины стояли столы, на которых были выставлены лотки с хлебом и тушеным мясом в банках, канистра со спиртом и бачок с водой. Выпить глоток спирта и перекусить мог каждый желающий, но не было ни одного случая, чтобы кто-то злоупотребил спиртом и не смог работать. Меру знали все, и никто не хотел подводить своих товарищей.

Как бы смешно это ни звучало, но первая трудность, с которой пришлось столкнуться при перебазировании на аэродром Шинданд, отсутствие туалетов. Трудно сказать, как эту проблему решали афганцы, но нам пришлось начинать войну с обустройства сортиров.

Сортир построили на скорую руку, не в полный рост человека, а в полроста, голова возвышалась над дверью и обозревала прилегающие окрестности. Однажды, зайдя в это заведение и уютно устроившись, вижу, как подошли два афганских мальчишки, их называли «бача», лихо сорвали с меня и моего товарища шапки и пустились бежать. Пока мы оделись, натянув ползунки от теплых комбинезонов, мальчишек след простыл. Товарищ закатил в адрес «бачат» матерную присказку с такими переливами, что, услыхав их, а главное, поняв их смысл, близкие родственники мальчуганов, укравших шапки обходили бы каждого русского десятой дорогой, а я поблагодарил мальчишек, что сорвали только шапки, и не тронули оружие, которое мы повесили на вбитые гвозди рядом с входом. Интересно, как бы мы описывали причину утраты оружия на допросе в особом отделе? Тогда было бы действительно смешно.

Пришлось к строительству подобного рода объектов относиться с большей серьезностью.

Во время первой встрече с представителями местного населения я с товарищами лишился шапки. Вторая встреча произошла на следующий день. По территории палаточного военного городка ходили мальчишки. Карманы их пиджаков, пазухи были набиты всяким мелким товаром, китайскими ручками, игральными картами, на картинках которых были изображены мужчины и женщины во всех пикантных позах, удовлетворяющих половую страсть похотливых людей, очки и другая торговая мелочь. Мой товарищ, помня о своей новой шапке, которую у него сняли с головы при удовлетворении физиологических потребностей человека, отстегнул с пояса флягу со спиртом и предложил «бачатам» выпить. Они не отказались. Налив полкружки спирта, протянул мальчишке.