Афганистан. Три командировки на войну - Страница 8

1 февраля 1979 года в Иран вернулся опальный аятолла Хомейни, который взял власть в свои руки. Было назначено новое переходное правительство. В марте был проведен референдум о новом политическом устройстве, и 1 апреля 1979 года Иран был объявлен первой Исламской республикой.

В марте 1979 года полк был поднят по боевой тревоге и перебазирован на аэродром Мары в Туркменистане. В это время на территории Афганистана вспыхнул антиправительственный мятеж в военном гарнизоне города Герата.

Приведение части в боевую готовность, перебазирование на аэродром за многие сотни километров от места основного базирования полка, все мероприятия, связанные с действиями полка, вызывали «дикий» восторг, будоражили сознание и вызывали гордое чувство причастности к политическим событиям мировой истории.

Собрав всех офицеров полка в офицерском клубе гарнизона, седой полковник из Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота обстоятельно объяснил, что 15 марта 1979-го – антиправительственный мятеж в военном гарнизоне города Герата. В ходе мятежа погибли мирные жители, а также советские советники. Другие иностранные советники – из ГДР и ЧССР – не пострадали.

Через неделю сообщили, что с большим трудом с применением авиации, танков и артиллерии восстание удалось подавить. Помощь нашего полка не потребовалась.

Позднее нам говорили, что мятеж в Герате стал самым крупным после Апрельской революции. Однако мятеж, подстрекаемый агентами из Ирана, перекинулся на соседнюю с Гератской провинцию Бадгис и дальше в провинции Фариаб и Гор. В последней декаде марта вооруженные группы мятежников захватили важные населенные пункты Калай-Нау и Баламургаб (провинция Бадгис, 25 марта), в Гератской провинции вышли к перевалу Зульфагар (стык границ СССР, Ирана и Афганистана), блокировали Туругунди – пограничный перевалочный пункт рядом с советской Кушкой.

Все пограничные войска на южных границах давно находились в боевой готовности. Мы знали о напряженной обстановке на южной границе и были готовы к военным действиям. Туркестанский Краснознаменный военный округ проснулся после дремы, в которой находился все годы после Великой Отечественной войны. Все ждали дальнейших событий.

Получив известие о начале войны на перроне Ашхабадского железнодорожного вокзала, с интересом его выслушали, одобрили и были готовы приступить к его реализации.

Ни у кого не возникло сомнения, что сообщение о начале войны было очередной тренировкой боевой готовности. Все были уверены, что действительно началась война, и никто не задумывался, что эта война может принести беды и страдания, что на этой войне каждый из нас может погибнуть или остаться калекой, что эта война перевернет душу каждого из нас, поражая своей жестокостью и ненужностью.

Нам было все равно, с кем воевать, лишь бы быстрей начинались боевые действия, где мы, несомненно, одержим победу. Других мнений не могло быть, потому что их не было.

С таким настроением приехали в часть и здесь узнали, что предстоит перебазирование на аэродром Мары. После перебазирования получим боевую задачу.

До города Мары перебазирование наземного состава полка и частей обеспечения полка проводилось железнодорожным эшелоном. Погрузка на железнодорожные платформы проходила в спешном порядке.

Перебазироваться в воинском железнодорожном эшелоне пришлось впервые, поэтому было все интересно и необычно. С огромным вниманием наблюдали, как на платформы солдаты загоняли машины, закрепляли их тросами, чтобы во время следования эшелона они оставались на месте. Работа шла медленно, поэтому офицер железнодорожных войск, отвечавший за погрузку техники на платформы эшелона, нещадно материл нас за неспешные действия, требуя увеличить темп погрузки. Он ругался, пока не сорвал голос. Потом просипев на непонятном для нас петушином наречии, махнул рукой, как мы поняли, что он послал нас всех по женской линии, уселся на валун, лежавший у железной дороги, хлебнул из фляги обжигающую воду, обхватил голову руками и, как нам показалось, ударился в печаль.

Начальник штаба полка, который привез на вокзал Знамя полка и офицера-шифровальщика с его шифровальной машиной и часового для охраны Знамени части, непонятно для чего тоже бегал вдоль железнодорожного состава, матюгами учил всех, как правильно погрузить технику на железнодорожные платформы. Он, вероятно, не осознавал, что даже с помощью великого русского мата машину на платформу не загонишь и тем более к платформе стальными тросами, не пришвартуешь. Этому в военной академии не учат, а может быть, по курсу матерного или командирского языка, а это одно и то же, экзамен на «хорошо» и «отлично» начальник штаба не сдал, выражений не хватило, поэтому работа по погрузке шла медленно. Затем он, устав материться, уселся рядом с офицером-шифровальщиком, хлебнул из своей фляги, и его сморил сон.

Используя три составляющих философской науки, диамат, истмат и просто мат, погрузку техники и личного состава завершили с опозданием. Эшелон тронулся, но, проехав метров двести, кто-то сорвал стоп-кран. Поезд, заскрежетав колесами о рельсы, остановился. Причина экстренной остановки оказалась банальной, у железнодорожной ветки, где проходила погрузка в эшелон, забыли Знамя полка, шифровальную машину, часового, охранявшего Знамя полка, спящих офицера-шифровальщика, начальника штаба и офицера железнодорожных войск, сопровождавшего эшелон. Сморил их сон после матерной помощи при погрузке на платформы эшелона автомобильной техники и выпитого спирта!

Через пять минут поезд помчал нас по единственной железнодорожной ветке в сторону железнодорожной станции Мары, навстречу неизвестности.

Все происходило, как по сценарию хорошо продуманных учений. Интерес вызывало все, ежедневные информационные совещания, на которых доводили экономическую и военно-политическую обстановку в Афганистане, сообщение о том, что на острове Диего-Гарсия сформирован американский корпус морской пехоты, который «озверевшие империалисты» собираются ввести в Афганистан для подавления народных восстаний свободолюбивого афганского народа. Даже редкие случаи употребления спирта рассматривались, как боевые «сто грамм», и закусывались черным хлебом, мясной тушенкой из жестяных банок и луком. Все с нетерпением ожидали молниеносной войны, с обязательно победоносным завершением. Пока шел процесс ожидания войны, все готовились к встрече нового года.

Новый год на территории Союза встречать не пришлось. Двадцать девятого декабря передовая команда получила команду на вылет, загрузилась в самолет, взлетела, и самолет взял курс на Афганистан. Основная задача передовой команды заключается в подготовке аэродрома для встречи основного состава летной группы, которая должна совершить перелет с аэродрома Мары на аэродром Шинданд.

Ан-12 с передовой командой, куда входили человек двадцать – двадцать пять офицеров, приземлился на аэродроме Шинданд, пробежал по взлетно-посадочной полосе и «зарулил» на дальнюю стоянку. Экипаж заглушил двигатели, и весь состав передовой команды дружно вывалился через заднюю рампу на бетонное покрытие. Шинданд встретил тишиной. Перед группой офицеров, куда включили меня по боевому расчету, стояла задача захватить командный пункт и организовать посадку основной группы самолетов. Каждый имел план аэродрома и четкие инструкции действия.

Как только передовая команда покинула самолет и сгруппировалась под его крылом для выполнения поставленных задач, на аэродроме отключили огни, и аэродром окутала сплошная темень.

На небе зарево звезд, но ночь такая темная, что в двух шагах невозможно ничего рассмотреть. Ночь и тишина, окутавшие аэродром, вызвали чувство страха, который тяжестью сковал мышцы ног и рук. При такой кромешной тьме план аэродрома с обозначенными на нем объектами стал не нужным, а сцены захвата командного пункта, которые мысленно представлял себе во время полета, показались смешными и глупыми.

В начале взлетной полосы показался свет автомобильных фар, который двигался в сторону нашего самолета. В груди похолодело от предчувствия чего-то страшного. Быстро заняли круговую оборону и приготовились к бою.