Афганистан. Три командировки на войну - Страница 7

Оснащение самолета бронеплитами изменяло показания лобового сопротивления самолета (ПЛС), что, в свою очередь, необходимо было учитывать летному составу при производстве полетов, при взлете и посадке, а также полетах в режиме форсажа.

Еще в комплекс доработок самолета входило изменение режима работы двигателя. Температура горения керосина была повышена практически до максимального значения, что давало прирост тяги как на «максимале», так и на форсаже и делало практически не ощутимым увеличение веса самолета из-за бронеплит.

Сверху и снизу на фюзеляже самолетов установили восемь балок автоматического отстрела тепловых ловушек, которые при выполнении маневра при нанесении ракетно-бомбовых ударов автоматически производили отстрел пиропатронов, создающих искусственный источник тепла при обстреле самолета ракетами с тепловыми головками самонаведения. При обстреле самолета ракетами с переносного зенитного комплекса типа «Стрела» или «Стингер» выпущенная ракета идет на повышенный источник тепла, попадая не в сопло самолета, а в отстреленный пиропатрон, что способствовало выживанию самолета.

Проведенные доработки самолетов при подготовке их к отправке в Афганистан при ведении боевых действий спасли жизнь многим пилотам.

По мнению командования и личного состава полка истребителей-бомбардировщиков, подготовка к выполнению боевых задач в условиях Афганистана была завершена. Полк готов был выполнить боевые задачи.

Десятого ноября 1987 года транспортный самолет Ил-76, загрузив наземные службы и имущество в свое «чрево», понес нас к южным границам Союза!

Самолет набирал высоту. Под крылом остался Калинский аэродром с квадратами стоянок, ангарами, взлетно-посадочной полосой, окрестными деревнями. Толстый слой облаков отделял нас от поверхности земли. Впереди четыре часа полета. Есть время выспаться и предаться воспоминаниям. Под монотонный гул работающих двигателей мысленно вернулся к событиям, предшествовавшим принятию решения о поездке на афганскую войну третий раз. Уютно устроившись на самолетных чехлах и мешках от тормозных парашютов, закрыв глаза, вспоминал, с чего все начиналось.

Для меня Афганистан начался со стука в дверь купе пассажирского поезда Красноводск – Ташкент, на котором наша делегация Кизил-Арватского авиационного гарнизона выехала в Ташкент для проведения комсомольского актива авиации Туркестанского Краснознаменного военного округа.

По установившейся традиции заняли свои места в купированном вагоне пассажирского поезда Красноводск – Ташкент, разложили закуску, припасенную из дома, разлили по стаканам водку, выпили ее и сели играть в преферанс. Спать легли поздно, а ранним утром всех разбудил грохот сапог по вагону поезда, стук в дверь купе и зычный голос: «Офицеры строиться на перроне вокзала! Война!»

Одеваясь на бегу, схватив в руки нехитрый багаж и шинели, выбежали на перрон Ашхабадского вокзала и построились. Перед строем вышел офицер, одетый в полевую форму, в портупее и хромовых сапогах, на боку справа в кобуре виден был пистолет, автомат Калашникова оттягивал правое плечо. Автомат не являлся личным оружием офицеров в мирное время. Его выдавали офицерам только в период боевых действий. По форме одежды офицера и его вооружению было видно, что сообщение о войне походило на правду.

Офицер окинул наш строй веселыми глазами и звонким голосом сообщил: «Господа офицеры! Части Ашхабадского гарнизона подняты по боевой тревоге. Предстоит война! Вам следует вернуться в свои воинские части по местам их дислокации!»

Кто-то спросил, с кем будем воевать. Офицер пожал плечами и спокойно ответил: «Точно не знаю. Или с Ираном, или с Афганистаном. Это не важно! Покажем, мужики, правоверным русский джихад!»

Из курса по атеизму, изучение которого предусматривала учебная программа каждого высшего учебного заведения страны, и из лекций, содержание которых оставалось в памяти, если лектор вышестоящего политотдела преподносил лекционный материал интересно и сон не оседал туманом в мозгах, нам было известно, что джихад – это обязательное требование сур Корана, призывающих к борьбе сторонников ислама, правоверных мусульман, за веру против иноверцев. Ислам призывал бороться с неверными, пока у них не исчезнет неверие и не утвердится вера в Аллаха. В памяти осталось, что мусульман ведущих борьбу за веру, называют моджахедами, а погибших в войне мусульман, называют шахидами.

Призыв показать правоверным русский джихад, нам понравился, и, подхватив этот призыв, мы дружно двинулись в сторону Дома офицеров Ашхабадского гарнизона.

Нас было сорок офицеров из Кизил-Арватского и Небит-Дагского военных авиационных гарнизонов. Сам по себе Дом офицеров нас не интересовал, мы туда пришли не на культурно-просветительные мероприятия.

Офицеры «оккупировали» кафе при Доме офицеров и несказанно обрадовали его работников, скупив все горячие завтраки, холодные закуски и заказав изрядную долю спиртного. Слава богу, уезжая в командировку в Ташкент, каждый из нас имел хорошую «заначку», которую потратили, отметив новость о начале войны. Пили за русский джихад, за русских моджахедов, обещали научить русскому языку всех мусульман, даже предложили тост за русских шахидов. Мы тогда не могли представить, что пройдет немного времени, и нам предстоит в цинковых гробах отправлять на Родину своих, русских, «шахидов», погибших за советский интернационализм, чтобы навеки предать их русской земле.

Дружно выйдя из кафе, мы распрощались с теми, кому необходимо было ехать в Небит-Даг, а сами пошли на автовокзал, где нам предоставили дополнительный автобус обратно до Кизил-Арвата.

Прощались по русскому обычаю, троекратно расцеловав друг друга и пожелав удачи на войне.

Приехав в Кизил-Арват, узнали, что объявлен сбор по боевой тревоге. В Афганистане силы контрреволюционных банд при поддержке американских спецслужб готовят государственный переворот. Надо помочь дружественному афганскому народу. Призыв о помощи пришелся по душе.

Удивительно, но в то время мы не думали и не задавали вопрос: нужна ли наша помощь и поддержка афганскому народу? Нам сказали, что надо помочь, и мы всем сердцем готовы были оказать эту помощь. Никто из нас, молодых офицеров, не думал, что кто-то мог погибнуть, оказывая интернациональную помощь. Гибель в бою при оказании военной помощи воспринималась как естественное явление.

Сообщение о начале войны ни у кого не вызвало панику. К войне нас готовили в военном училище, боевое мастерство постоянно отрабатывали на проводимых учениях. Кроме того, дважды полк «поднимали» по боевой тревоге, перебазировали с основного аэродрома базирования на аэродромы, с которых предполагалось вести боевые действия, и все находились в ожидании реальной постановки боевой задачи.

В ноябре 1978 года в течение двух месяцев части гарнизона находились в боевой готовности на запасном аэродроме на границе Советского Союза с территорией Ирана, ожидая команды по совершению дальнейших действий. В Иране бушевали страсти Исламской революции.

Из лекций и бесед, проводимых офицерами политического управления Туркестанского военного округа, мы знали, что Исламская революция, или Революция 1357 года (по иранскому календарю) – это цепь событий в Иране, результатом которых стали эмиграция шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, упразднение монархии и установление новой администрации, которую возглавил аятолла Хомейни.

Датой начала революции в Иране принято считать 8 января 1978 года, когда первая крупная антиправительственная демонстрация в Куме была подавлена с необоснованной жестокостью. В течение всего 1978 года в различных городах Ирана представители исламского духовенства организовывали демонстрации, решительно разгонявшиеся шахской гвардией. К концу года революционеры перешли к тактике экономических стачек и забастовок, что полностью парализовало экономику. Будучи более не в силах удерживать власть в своих руках, шах передал власть премьер-министру из числа умеренных оппозиционеров и бежал из страны.